Чтение онлайн

Летом 1941 г. в связи с оккупацией Бобовичей германской армией Н.Гальперин был арестован и отправлен в гомельское гетто. Ему удалось сохранить некоторые из записей, которые он перед отправкой на расстрел передал товарищу по гетто Х.Беленькому. Однако Х.Беленький погиб в газовой камере, и записи Н.Гальперина пропали. Н.Гальперин скончался 7 сентября 1941 г.

ЕРМАКОВ ВЛАС ФОМИЧ. Родился 1 января 1930 г. в деревне Новоселки Смоленской области. Летом того же года отец был признан кулаком и выслан со всей семьей в Чердынь. По строению мозга и складу характера В.Ермаков должен был стать величайшим физиком-теоретиком XX века. Умер от голода в поезде 1 сентября 1930 г. Где похоронен, неизвестно.

ДАДИОМОВ ВЛАДЛЕН ИВАНОВИЧ. Родился 10 августа 1949 г. в Москве. Еще в школе начал писать рассказы. В 1970 г. отнес некоторые из них в журнал "Юность", но получил оттуда ответ, что его рассказы для печати не подходят. Однако продолжал писать. Давал читать некоторые из своих произведений товарищам, один из которых перепечатал рассказ "Буран", и копия этого рассказа была передана в районный отдел КГБ, куда в январе 1971 г. В.Дадиомов был вызван на беседу. Он не отказался от авторства рассказа, однако отрицал наличие скрытого антисоветского умысла в своем произведении. Был строго предупрежден о нежелательности и недопустимости продолжения творческой деятельности. Имея на руках больную мать и нуждаясь в образовании, на два года прекратил творчество, однако затем нарушил обещание и написал повесть "Долгий путь", которая была обнаружена при негласном обыске в его комнате.

Исключен из Технологического института за моральное разложение по рекомендации райотдела КГБ и после этого имел еще одну беседу в этой организации, опять поклявшись в том, что ничего более писать не намерен.

С 1973 по 1975 гг. работал помощником начальника смены на 2-й Мытищинской камвольной фабрике, записывал новые рассказы шифром и прятал в лесу. Расшифровка заняла около месяца, после того как был выслежен и сфотографирован тайник. Признано, что шифр не имел целью передачу сведений за рубеж, а также установлено, что связей с западными корреспондентами не имеет. Однако, учитывая крайнее упорство, несмотря на неоднократные беседы, В.Дадиомов направлен на обследование в Институт Психиатрии и признан страдающим шизофренией на почве гипертрофированного творческого позыва. Оставлен на излечении в Институте сроком на полгода. По завершении курса лечения и последующей беседы с сотрудниками КГБ окончательно отказался от сочинительства. Характерно, что даже вид напечатанного текста вызывает у В.Дадиомова спазмы и рвоту. Жив, здоров. Как гений умер 16 августа 1975 г.

В. Аксенов

Карадаг-68. Из книги "Радиоэссе"

Время от времени я буду рассказывать утомленному проблемами современной жизни читателю разные забавные истории; думаю, что он заслужил эти маленькие призы. Ручаюсь, однако, что истории эти будут содержать гораздо больше правды, чем вымысла, во всяком случае, все они будут иметь реальную основу, то есть базироваться на действительно имевших место событиях - ну, а если они вызовут не только улыбку, но и размышление, то в этом, полагаю, будет не моя вина, а читателя.

Вот одна из подобных историй, случившаяся в Крыму...

Вижу уже иронический взгляд и спешу оговориться: дело было в настоящем Крыму, на полуострове Крым, а не на каком-то воображаемом острове, в Крымской области Украинской Советской Социалистической Республики, а не в каком-то мифическом государстве, и происходило это, совершенно отчетливо помню, в августе 1968 года.

В том месяце того года, как многие еще, должно быть, помнят, вооруженные силы Варшавского пакта оккупировали своего собственного союзника Чехословакию. Сенсация была невероятная, шуму - на весь мир, и никто в мире не заметил, что параллельно с этой гениальной операцией произошла другая, не менее гениальная, хотя и тихая, в ходе которой была оккупирована еще одна республика, впрочем, не состоявшая в Варшавском пакте.

Я жил в то лето в Литфондовском доме, в Восточном Крыму, в знаменитом литературном поселке Коктебель. За неделю до захвата Праги над всей Европой стояло безоблачное небо, а мы тогда входили в Европу, в том смысле, что полагали себя ее частью. Происходили всевозможные купания, ныряния и возлияния. Как всегда в Коктебеле нашу компанию начинал постопенно охватывать волошинский артистический дух, средиземноморское возбуждение сродни шампанскому. Прозрачнейшее море содержало плывущие на разных уровнях тела людей и дельфинов.

По ночам в соответствии с законами августа в море и на горы сыпались звезды. Контуры Карадага, Святой горы и Сюрюкая то плыли над нами, то вдруг с лунной четкостью закреплялись в пространстве, создавая волшебную коктебельскую иллюзию свободы и молодости. Впрочем, мы и в самом деле были тогда еще довольно молоды.

Однажды из соседней Феодосии приехали два журналиста и взялись брать интервью у писателей. Дошла очередь и до меня. Журналисты эти комсомольские были донельзя скучными провинциальными пареньками. Мы сидели на веранде, я вяло отвечал на вопросы, наблюдая проходящих мимо девушек. И вдруг один из них сказал:

– У нас тут в ближайшем будущем намечается большое комсомольско-молодежное мероприятие. И даже не без участия милиции и войск погранохраны. Республику тут одну будем брать.

– Какую же это республику?
– вскричал я, пораженный.
– Уж не Чехословакию ли?

– Ну, уж вы тоже скажете, Василий Павлович, - вежливо захихикали журналисты.
– Чехосллвацкая народная республика ведь суверенное социалистическое государство. Это у нас тут на Карадаге появились такие друзья, такую объявили подозрительную республику.

Донельзя заинтригованный, я стал их расспрашивать. Оказалось, что в неприступных с суши бухточках под отвесными скалами образовалась самая настоящая буржуазная демократия.

Буржуев в общем-то там пока не видели, но многопартийная система, вот что страшно, существует. Выборы там, понимаете ли, провели, такие циники. Избрали себе парламент и президента, такого амбалистого парня с жуткой мускулатурой. Подняли, можете себе представить, свой собственный флаг, что, конечно, вы же понимаете как писатель, настоящим является издевательством над государственным флагом нашей страны.

В общем, решено было с этим разгулом реакции покончить.

Будем республику эту брать и передавать соответствующим органам...

– А вы, значит, писать об этом будете?
– спросил я.
– Освещать будете эту гениальную операцию?

Журналисты опять захихикали. Они почему-то все время хихикали не без шкодливости.

– Ну что вы, Василий Павлович! Это же тема не газетная. Это же просто суровая необходимость по охране окружающей среды.

Я хорошо знал некоторые из этих бухточек, ставшие территорией Свободной Республики Карадаг: Малая Лягушка, Большая Лягушка, Сердоликовая, Львиная, Разбойничья, Сад Чудес... По берегу до некоторых из них невозможно было добраться, тропинки обрывались на отвесных каменных стенах.

Нужно было плыть, а так как лодки в тех местах запрещались погранохраной, то плыть, стало быть, приходилось самому или, в крайнем случае, на надувном матрасе, тоже, впрочем, запрещенном. Можно было, конечно, спускаться в бухты с вершины Карадага, но для этого нужно было быть тренированным альпинистом и скалолазом и иметь соответствующее оборудование.

Жители этих бухт как раз и были таковыми - альпинистами, пловцами, ныряльщиками, кроме того они почти все были певцами, гитаристами, оглашали ущелья Галичем и Высоцким, кроме того, многие из них были кандидатами математических или физических наук, некоторые докторами. Образовательный ценз в Республике был даже выше, чем в Израиле.