Чтение онлайн

Инженер покраснел, но не сводил глаз с мистера Три.

– Вы мне не нравитесь, но еще больше мне не нравится делать все это.

После того, как Три заковали, люди стояли в нерешительности. Итак, они поймали убийцу Чезаре Руано.

– Нам придется доставить его к мировому судье, – размышлял Деметриович. – Это очень раздражает.

– Профессор Димитриевич, – сказал мистер Три, все еще улыбаясь в своих цепях, – вы изучали физиологию?

– Да.

– И, возможно, вивисекцию?

– Конечно.

– Тогда к чему все эти волнения по поводу убийства низшего животного в научных целях?

Старый румын пристально посмотрел на мистера Три.

– Я не могу согласиться с вашей точкой зрения, мистер Три. Мы все вместе люди, даже если у Чезаре Руано не был культурным человеком…

Довольно бессмысленное разбирательство было прервано взрывом фырканья и рева из загона. Петвик поспешил наружу, поскольку вьючные животные были действительно важнее заключенного. Инженер вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пабло на полной скорости бежит к ограде. У индейца было охотничье ружье, и он, несомненно, боялся нападения пумы или ягуара.

На пятки Петвика наступали Димитриович и седовласый секретарь. Долина была усеяна большими и маленькими валунами, и мужчинам было трудно бежать по пересеченной местности. Издалека Петвик увидел, что сторона загона, расположенная ниже по реке, была разрушена, и все ламы и мулы выбежали оттуда и неслись к лагерю, как будто за ними гнались дьяволы.

Пабло выстрелил из винтовки в воздух, пытаясь повернуть их. Когда он это сделал, замбо пошатнулся, как будто получил сильный, но невидимый удар. Мулы и ламы пронеслись прямо мимо своего пошатывающегося хозяина, и на мгновение Петвик испугался, что они его задавят.

В следующий момент инженер услышал, как секретарь и профессор кричат во весь голос. Он огляделся и увидел, что гребень его палатки горит.

Мысль о том, что его пленник, вероятно, сгорит, заставила Петвика бежать, задыхаясь, обратно к палатке. Когда пламя охватило промасленный холст, Петвик рывком поднял крепежные штыри задней стенки и просунул их внутрь.

Мистер Три все еще сидел в кресле, привязанный руками и ногами к столбам. Он странно осунулся. Его шляпа упала на рубашку. Почти задыхаясь, инженер схватил стул, наручники, человека и все остальное и выбежал на открытое место.

Оказавшись снаружи, он бросил свою ношу и начал хлопать по огню на своей одежде. Другие мужчины начали тушить огонь на одежде мистера Три. От их ударов одежда развалилась.

Внутри одежды Чезаре Руано была пустая человеческая кожа, отрезанная у шеи. Профессор Деметриович вытащил ее из горящих тряпок. У него был рубец на груди от соска до соска. У него были пулевые ранения в ноги и ягодицы. Это точно соответствовало полицейскому описанию следов на коже Чезаре Руано.

С бесцветными лицами мужчины стояли, изучая пугающие останки убийцы в ярком солнечном свете.

Вьючные животные быстро исчезали в долине реки. Несколько оставшихся лоскутков ткани горели там, где когда-то стояла их палатка. Зловещий пейзаж вокруг них опустел.

Профессор Димитриович поднял ужасающие останки.

– Джентльмены, – заявил он будничным голосом, – кто-то… что-то преследовало нас, замаскировавшись под это.

– Но зачем так маскироваться? – в голосе Стэндифера послышался ужас.

– Он выслеживал нас в человеческой шкуре, точно так же, как охотник выслеживает оленя, одев оленью шкуру, – ответил М. Димитриевич.

– Тогда, получается, он не был человеком? – ахнул секретарь.

– Это определенно был дьявол, – выдохнул Пабло Паска с перекошенным лицом. – Префект предупреждал нас не ходить сюда.

– Он знает, что он человек, – раздраженно подчеркнул Петвик, – но он сомневался в нас. Вы обратили внимание на его манеры? Замечали ли вы высокомерие, эгоизм, самодовольство во всем, что он делал или говорил? Он назвал нас связующим звеном Дарвина. Мы для него животные. Он надевает одну из наших шкур, чтобы выследить нас. В противном случае, он боялся, что мы удерем от него, как кролики.

– Тогда он дурак, если считал белых людей животными, – сердито заявил Пабло.

– Ну, он тоже не совсем дурак, – неохотно признал Петвик, – но каждая вещь, которую он рассказал, была для нас шокирующей. Я никогда не слышал… – сердитый голос инженера сменился хмурой тишиной.

Группа стояла, ломая голову над необычным поведением человека из Еденицы. Пока они ломали голову над проблемой, кролик промчался почти у них под ногами, направляясь вниз по долине. Они не обратили на это внимания.

– Я скажу вам свое предположение, – начал Петвик. – Я все еще верю, что мы столкнулись с одним из древних инков. В рассказе Прескотта о них вы заметите, что высочайшее искусство цивилизации смешивается с грубейшим варварством. Возможно, среди них возник обычай носить шкуру врага, подобно тому, как наши североамериканские индейцы снимали скальпы. Без сомнения, этот парень шпионил за нашей экспедицией. Я ожидаю, что он скоро вернется с группой и попытается нас захватить.

– Какая любопытная судьба у географической экспедиции Делонга, – размышлял беловолосый молодой секретарь.

– И все же, – возразил Димитриович, – это может быть большевистским методом распространения террора.

– Итак, профессор, вы все-таки не верите, что он надел шкуру Чезаре, чтобы преследовать нас? – задал вопрос Стэндиферу.

– Джеймс, я не знаю, что и думать, – признался ученый.

– Все же это лучше согласуется с моей теорией инков, – настаивал инженер. – Здешние полуцивилизованные индейцы, такие как Пабло и Чезаре, вполне могли бояться какой-нибудь высокоразвитой ветви инков, особенно если инки искали жертв для жертвоприношения солнцу. При таких обстоятельствах могло потребоваться проскользнуть в шкуре полукровки, чтобы подобраться к остальным.

– Это также объясняет, почему тот человек устроил засаду на нашу группу, когда мы вошли в долину, – добавил секретарь.

– Спасибо, Стэндифер, за помощь, – сказал Петвик. – Это также показало бы, почему местные индейцы-пеоны называют это место Рио-Инфьернильо и обходят его стороной.

Деметриович вздернул подбородок.

– Ваша теория, похоже, прямо сейчас сходится воедино, – признал он. – Если вы на правильном пути, у нас будет о чем рассказать – если мы когда-нибудь вернемся.