Чтение онлайн

До настоящего времени он просто наблюдал и пытался впитать все, что видел. В этой ошеломляющей чрезвычайной ситуации его мозг снова начал функционировать продуктивно, поскольку быстрое мышление – вторая натура офицера подводной лодки.

Его мысли текли по многим направлениям. Почему они не могли проложить трубу для подачи воздуха? Не при таком течении моря, и даже если бы они могли, растачивание и соединение с охлажденной стальной ракетой было бы почти невозможно при таком давлении. Затем он подумал о воздушном потоке. Несомненно, поток воздуха, способный остановить ракету, смог бы отбросить ее назад, пока она не достигнет воды и не всплывет на поверхность. Все напрасно… Весь сжатый воздух был использован в последней попытке остановить ракету во время ее смертельного падения.

Все это время маленькая прогулочная яхта была подвешена в воздухе мощным воздушным буксиром, который поднял ее при первых признаках плохой погоды. Человеку старого света это казалось очень неестественным, на самом деле, таким же неестественным, как пар для его деда, который командовал фрегатом в дни своего плавания.

– Конечно, – подумал он, – должен быть какой-то выход с помощью доступных чудесных изобретений и оборудования. Разве лед нельзя было взорвать одной из его старых ржавых торпед?

Нет, разум подсказывал ему, что это разнесет людей в ракете на куски, если он вообще до них достанет.

Он позвонил мисс Морган из маленькой комнаты, где мог видеть ее и разговаривать с ней так конфиденциально, как если бы они действительно были наедине. Она с сожалением говорила, что никогда не встретится с ним во плоти или даже не увидит его фотографию, поскольку снаряд не был приспособлен для визуального приема. Затем они долго и серьезно говорили о том, что могло бы быть в жизни, всегда работая над домом и садом в сельской местности, где смеялись и играли счастливые дети.

– Прощайте, – сказала она наконец, – мы были от счастья буквально на волосок, возможно, мы обретем его в следующем мире.

Внизу, в бушующем океане, инженеры все еще боролись со стихией с большим упорством. Тонны и тонны нефти были вылиты на неспокойные воды, было заморожено еще больше ледяных барьеров, но время шло, и они мало продвигались вперед.

После того, как он перестал разговаривать с мисс Морган, древний человек сидел, обхватив голову руками, и думал о лотерее жизни: один день вверх, следующий вниз. Один день свободен, как воздух, а на следующий заключен в самую глубокую темницу. "Ешьте, пейте и веселитесь, ибо завтра мы умираем", да, именно так, "Посреди жизни мы умираем", "Как цветок в поле"…

Что это была за мимолетная мысль, которая, казалось, прервала его размышления?

Радий! Радий! почему он не подумал об этом раньше? Разве на борту снаряда не было пяти фунтов этого вещества? Разве пять фунтов радия высвобившись не превратили бы воду в газ, достаточный для того, чтобы снаряд вылетел на поверхность или в царство небесное?

– Мисс Морган! Мисс Морган! – отчаянно звал он в маленький передатчик. – Не могли бы вы поместить немного этого радия в вашу камеру сжатия воздушного потока и немного воды вместе с ним? Как скоро будет достаточно давления, чтобы вынести вас назад?

– Я никогда не думала об этом, – воскликнула она. – Я немедленно позвоню в Институт радия и спрошу их, как лучше всего его использовать.

В течение часа мисс Морган произвела первую попытку, которая отбросила ракету на четырнадцать футов назад и на столько же приблизил его к свободе.

Затаив дыхание, мир ждал результата следующего пуска.

Волна ликования прокатилась по земле, когда следующий импульс показал, что свобода приблизилась на двадцать семь футов.

Все взгляды были прикованы к небольшому участку сравнительно спокойной воды в центре большого понтона. Те, кто стоял на его вздымающейся поверхности, могли чувствовать глухие удары, когда в глубине под ним раздавался взрыв за взрывом. Действительно, повезло, что этот снаряд имел форму челнока и был закруглен на заднем конце, иначе он мог бы не сохранить свое направление, и очень сомнительно, что мисс Морган смогла бы что-либо сделать с рулевым управлением, поскольку лопасти почти наверняка были бы оторваны его ударом о грязь и сланец с морского дна.

Наконец ракета с могучей силой вырвалась на поверхность и подпрыгнула на пятьдесят футов в воздух. Когда это произошло, мисс Морган остановила последний импульс, который отбросил ее назад на несколько миль. Затем, к удивлению всех наблюдателей, и больше всего людей старого света, огромный снаряд, описав изящную дугу, устремился вниз и снова развернулся, как будто для того, чтобы проскользнуть над яхтой, подвешенной на большом воздушном буксире наверху. Пройдет ли ракета между поддерживающими кабелями? С этим повезло. Ракета приземлилась прямо на палубу яхты с ее огромным весом из закаленной стали, даже не сдвинув шезлонг. Яхта и воздушный буксир опустились на двести футов, прежде чем пилот увеличил скорость своих подъемных винтов настолько, чтобы нейтрализовать дополнительный вес.

Тут же бурные эмоции вырвались на свободу. Тысячи сверкающих ракет были выпущены, и бесчисленные цветные воздушные шары всех форм и размеров были подняты из машин, совершающих самые необычные пируэты в воздухе. Они были способны действовать сообща в совершенном единстве, как это делают обученные армии после нескольких лет муштры и практики. Сотня машин, действующих сообща, представляла собой огромное колесо, медленно катящееся по небу. Другие устремлялись в небо группой, а затем внезапно рассеивались, как рвущаяся ракета.

Все это происходило над ревущим, бушующим морем, которое в прежние времена загнало бы в укрытие все, за исключением самых больших океанских кораблей.

Когда мисс Морган распахнула сбалансированную v-образную стальную дверь и вышла, мужчина старого света первым схватил ее за руку. Во плоти она была даже красивее, чем показывала ее спроецированная фотография. Это был тот самый случай любви с первого взгляда.

Позже она объяснила ему много непонятных вещей. Передача энергии, в основном энергии приливов и отливов, может быть направлена через пространство с помощью своего рода лучевой волны, сконцентрированной в точке приема и удерживаемой там целой серией точных реле. Конечно, хранение электроэнергии значительно улучшилось, жидкий электролит давно был вытеснен тяжелым газом, пропитанным солями радия, а решетки были из тончайшей металлической сетки. Каждый летательный аппарат имел не один, а несколько источников резервной энергии, так что они могли путешествовать в течение нескольких дней независимо от центральной станции. В повседневном использовании был еще один источник резервной энергии, который поражал людей старого света своей простотой – обычная спиральная пружина, приводившая в движение часы, граммофоны и прижимавшая столбы троллейбусов, когда они соскальзывали с провода. Даже у детей этого нового века были маленькие заводные вертолеты, которые, будучи заведены на станции свободного подзавода, уносили их на пару миль. Казалось, они были в полной безопасности, потому что, когда источник иссяк, они медленно опускались на землю.

Был вечер, шторм утих, и яхта снова плыла по слегка колышущейся поверхности океана. Владелец и его семья уединились, и судно неторопливо направлялось на юг, к Бермудским островам. В лунном свете мисс Морган и Роджер Уэллс медленно расхаживали по палубе. Они не очень много разговаривали, но много думали. Ему было интересно, делали ли мужчины предложения и вступали ли в брак в эту эпоху, как это было в начале двадцатого века. Она испытывала старое чувство бунта против власти, которая издавала законы. Перед ней был мужчина, который действительно мог ей понравиться, но она предполагала, что его рейтинг по крайней мере в сороковом дивизионе или выше.

Наконец она повернулась к нему и сказала:

– Вас уже осмотрел врач?

Его лицо вытянулось, потому что он чувствовал, что его ответ будет означать конец их дружбы. Ему вспомнились слова: "Вы думаете, что умная, энергичная девушка выйдет замуж за мужчину с рейтингом ниже 23?" И его интеллект оценивался всего в двадцать одну единицу из ста возможных. А у нее было восемьдесят семь!

Она увидела страдальческое выражение на его лице и обрадовалась. "Должно быть, я ему нравлюсь, – подумала она, – потому что ему грустно, что наш объединенный интеллект стоит между нами”.