Сборник забытой фантастики №7. Субспутник
Шрифт:
– Коллеги-ученые, – сказал он, – если то, что мы только что услышали, правда, то Замку науки угрожает непосредственная и серьезная опасность. Вы, наверное, помните, что мы часто обсуждали возможность союза между Муравьями-хозяевами и другими насекомыми. Теперь, похоже, они поработили или завербовали крылатое насекомое, вероятно, из семейства пчелиных. Мало того, они, очевидно, кормили их специальной пищей до тех пор, пока не появились монстры, способные поднять Муравья-хозяина в воздух. Рано или поздно на нас нападут. Большой конус должен быть укомплектован персоналом немедленно, химические насосы приведены в готовность. Пусть каждый поспешит на свой пост, ибо мы столкнулись с самым серьезным кризисом в нашей истории.
Я со страхом уставился на профессора. В ответ он мрачно уставился на меня.
– Что вы думаете? – спросила я пересохшими губами.
– Что ситуация отчаянная.
– Но лучи, яд…
– Мой мальчик, – сказал он торжественно, – если эти насекомые действительно поднялись в воздух, тогда да поможет нам Бог!
Я нервно опустился на стул, затем снова вскочил, когда воспоминание о чем-то вызвало трепет надежды в моем сердце.
– Машина времени! – воскликнул я. – Уверен, вы уже закончили её к этому времени!
Профессор кивнул.
– Да, – сказал он, – все готово.
– Тогда мы сможем сбежать с её помощью.
Он посмотрел на меня с жалостью.
– Боюсь, что нет.
– Что с ней не так?
– Ничего. Только ты кое о чем забываешь.
– Забыл что?
– Как мы постарели, когда путешествовали на ней.
– Ну и что же!
– Разве ты не понимаешь? Это снова произведет на нас тот же эффект.
На мгновение я ничего не понял; затем ужасающая правда поразила меня, как гром среди ясного неба. Профессор прочел зарождающееся понимание на моем лице.
– Да, – медленно произнес он, – да. Если возраст вызван действием окружающей среды, то тело столкнулось бы с одним и тем же трением независимо от того, перемещалось ли оно вперед во времени или назад. Возвращаясь в 1926 год, мы подверглись бы такому же сопротивлению, такому же износу, как и при выходе из него. Это означало бы для меня уничтожение, смерть. Для себя и Теды, было бы намного лучше? Вы должны ожидать, что окажетесь стариком восьмидесяти или девяноста лет, без гроша в кармане, никому неизвестным, на попечении женщины средних лет. Какая от этого польза тебе или Теде? Кроме того, есть еще кое-что, о чем следует подумать. Ты понимаешь, что только чудом мы избежали смерти, когда наша машина времени развалилась на куски там, на равнине? И все же нет никакого способа вернуть машину в 1926 год, кроме как отбросить её во времени, пока она снова не разрушиться!
Пока я стоял, в ужасе глядя на него, раздался испуганный крик сотен голосов.
– Смотрите! – закричал пронзительный женский голос. – Смотрите!
Далеко над равниной поднялось то, что казалось клубящимся облаком. Пока мы, окаменев, смотрели, поднялось еще одно, и еще, пока небо не почернело от них. Муравьи-хозяева шли в атаку!
Об ужасной битве, которая произошла на крыше, мало что можно сказать. Миллионы насекомых со своими крылатыми скакунами просто обрушились на гигантский лучевой конус и облепили его своими обугленными телами, сделав его бессильным. Почти двести ученых пали в битве, насмерть ужаленные похожими на мечи жалами летающих насекомых. Остальные в панике сбежали с крыши во внутренние помещения замка и запечатали вход неприступным композитным металлом. С помощью луча можно было смотреть сквозь стены и потолок. Некогда прекрасный сад съедался и уничтожался. Фруктовые деревья рассыпаются в прах. Когда я смотрю на картину невыразимого опустошения, отчаяние охватывает меня. Сердце сжимается и охватывает дикое желание залезть в машину времени и предотвратить это ужасное будущее. Солтано утверждает, что наша ситуация еще не безнадежная. Эти ученые меня поражают. Их мужество и оптимизм перед лицом катастрофы просто удивительны. Теперь я знаю, какова их религия – это непоколебимая вера в силу их науки, способной помочь им и поддержать их. Профессор рассказывает мне о сложном устройстве для снабжения нас воздухом; я пока не очень хорошо его понимаю, но мне стало ясно, что мы можем жить внутри Замка бесконечно. Можем производить воду и синтетические пищевые продукты. Тем временем в великолепно оборудованных лабораториях и механических мастерских ученые и изобретатели торопливо проводят эксперименты, которые, по их словам, могут высвободить энергию атома и дать нам оружие, которое уничтожит муравьев и вернет человеку господство в Америке. Что касается этого, я не знаю, я едва смею надеяться. Теда наклоняется надо мной и прижимается своей мягкой щекой к моей, и хотя я совсем не чувствую себя героем, ее любовь утешает меня и делает сильнее.
Побег или помощь кажутся невозможными. Тем не менее, я собираюсь вложить эту рукопись в машину времени, которая стоит наготове рядом со мной, и отправить ее обратно в тот период, который я покинул навсегда. Я повторяю свою надежду на то, что она попадет в руки образованных людей и что её содержание станет известно общественности. Может случиться так, что мы победим муравьев в неизбежной финальной битве между людьми и насекомыми. В таком случае мы снова попытаемся связаться с двадцатым веком. Если нет, то мы окончательно прощаемся с народом 1926 года.
Подпись: профессор Джон Рубенс, Рэймонд Бент."
Глава
VI
. Что нужно сделать с этим документом?
Всемирно известный юрист закончил излагать невероятный документ. На мгновение в комнате воцарилась полная тишина. Наконец президент университета заговорил.
– Я полагаю, вы хотите получить наш совет относительно того, как распорядиться этим… этим…
– Совершенно верно, – ответил адвокат. – Я уверен, что это мистификация, и все же…
– И все же, – закончил доктор наук, – "есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!" Как сказал Гамлет!
Обычный доктор медицины кашлянул.
– Во всем этом деле есть что-то подозрительное, – сказал он, – что не наводит на размышления о нашем хозяине, чьему рассказу о том, как рукопись попала к нему в руки, я абсолютно верю. Возможно, кто-то пытается скрыть тот факт, что исчезли двадцать тысяч долларов. Но это тоже звучит неправдоподобно. Мой совет – заприте рукопись в сейф. Будет достаточно времени, чтобы опубликовать её содержание всему миру, если произойдут какие-нибудь странные события – например, в Южной Америке.
Пятеро других мужчин горячо одобрили этот план, и на этом вопрос исчерпался, за исключением того, что в Беркли, штат Калифорния, есть по крайней мере три человека, которые каждый день тщательно просматривают прессу в поисках любых странных новостей из Латинской Америки.
1928 год
Метод доктора Бриттлстоуна
Сэмюэл М. Серджент
Когда доктор Аро Бриттлстоун вошел в дверь моего кабинета, у меня было впечатление, что на меня бросился бык. Бриттлстоун был ростом на дюйм или два выше шести футов, ширококостный и крупно сложенный. Его скелет восхитил бы глаз специалиста по кости, по крайней мере, так я себе представлял по внешнему виду этого человека. В этой структуре было максимум мышц и минимум жира. Он весил больше двухсот фунтов, состоящих исключительно крепкие кости и мышцы. Он был человеком грубого телосложения, от огромных ступней до жестких черных волос, и в нем было некая развязанность, которая было лишь слегка завуалирована его образованием, его появлением в обществе, которое было выше его, и хорошим окружением, что способствовало его успеху. Упорным трудом и невероятными амбициями он приобрел непринужденность манер и псевдоутонченность, что было исключительно его заслугой.
Я никогда не встречал Бриттлстоуна до того дня, когда он вошел в мой кабинет без предварительной записи, протиснувшись мимо дежурного и целой палаты, полной моих пациентов. Но я слышал о нем задолго до этого, когда его санаторий в горах Мендалато приобрел некоторую известность и популярность, которые никогда не ослабевали и даже неуклонно росли. Сам он казался довольно искусным врачом, и многие, кто попадали под его опеку, были только рады сказать доброе слово в адрес санатория. Насколько я понял, он обслуживал чрезвычайно богатых людей, но у него всегда было определенное количество благотворительных коек, около десяти или двадцати. За шесть лет существования его санатория он, как я полагаю, отложил немалую сумму, он сохранил место в обществе, место, которое он добыл для себя исключительно силой и крупными расходами. Полагаю, в своем кругу он был известен как щедрый до расточительности. И все же я никогда не видел человека, который бы так жадно смотрел на деньги.
Утро, когда я встретил его, когда его огромная фигура замаячила в дверном проеме, обещало быть для меня особенно напряженным. Я раздраженно взглянул на его внезапное появление, но Бриттлстоун, по-видимому, не заметил моего отношения к нему.
– Доктор Стрэнг? – сердечно спросил он и его толстые губы раздвинулись в улыбке.
Он остановился прямо передо мной и посмотрел с высоты своего внушительного роста с сердечностью в маленьких глазах.
– Я Бриттлстоун из Хэппи-Лейн в Мендалатосе.