Чтение онлайн

– Очевидно, вы заберете с собой произведения Барда?
– спросил Джим.

– Нет, - покачал головой Чанг.
– Мы ничего не сможем понять. Я заберу имена, только имена.

– Как можно не понять Шекспира?

– Уверяю вас, в моем времени его не поймет никто, за исключением меня самого. Кстати говоря, для того чтобы приноровиться к вашему образу жизни, я прошел длительную подготовку. Благодарю вас за ваше гостеприимство, дамы и господа. И, конечно, в первую очередь леди Хесслфорт, - Чанг отвесил изящный поклон, а затем направился к высокому, от пола до потолка, окну, за которым сгущались сумерки.

Я краем глаза наблюдал за леди Х. Поначалу она откровенно изумилась, потом развеселилась, а под конец как будто испытала сильнейшее потрясение.

– Подождите!
– выдавила она.
– Мое имя вы тоже забираете с собой?

– Может быть, - усмехнулся Чанг.

– Сдается мне, вы там с жиру беситесь, - проговорил Джим.
– Неужели нельзя было просто-напросто придумать новые фамилии? Сочинили бы, сколько нужно, и все.

– Не годится, - возразил Чанг.
– Имя без родословной - ничто.

– Друзья!
– воскликнул я, решив, что представление чересчур затягивается.
– Друзья! Ваша светлость и вы, уважаемые члены нашего Общества! Я восхищен шуткой, которую с нами сыграли. Мы словно перенеслись из августа в апрель или в октябрь [имеются в виду 1 апреля; День всех глупцов, и 31 октября, канун Дня всех святых; в первый день люди по традиции разыгрывают друг друга, а во второй наряжаются в диковинные костюмы, надевают маски и т.п.], словно оказались на маскараде. Но… В действительности никто не может путешествовать во времени и никто, - я предостерегающе поглядел на потупившегося Мелвина, - не появляется на свет ниоткуда. Давайте же посмеемся и закончим наш карнавал. Спасибо, мистер Чанг. Спасибо, мистер Твелвз. Наше следующее заседание, которое состоится через месяц здесь, в “Гранд-отеле”, шестнадцатого сентября, почтит своим присутствием мистер Уильям Монктон, автор знаменитого труда “Французские прозвища”…

Чанг распахнул окно, за которым располагалась выложенная каменной плиткой терраса, с которой спускалась на подстриженную лужайку лестница в несколько ступеней. Дальнего конца лужайки видно не было. Чанг пересек террасу, сошел по лестнице, ступил на траву… И исчез!

Разумеется, он всего лишь сорвался с места, как заправский спринтер, и мгновенно очутился за пределами сада, а там миновал игровую площадку… Да, но в таком случае он должен был обладать резвостью гончей, помноженной, вдобавок, на быстроту сокола…

– Черт побери!
– произнесла Салли.
– Он же просто растворился в воздухе! Чтоб мне пусто было! Ой, извините, пожалуйста.

Мы столпились у распахнутого настежь окна.

– Он наверняка где-то там, - сказал Чейз.

– Сожалею, но я никого не вижу, - возразила леди Х.

– Наверное, прячется в кустах, - предположил я.

– Вы же понимаете, что он просто не успел бы до них добежать.

Кто я такой, чтобы спорить с ее светлостью?

– Мистер Чанг… - проговорила Салли.
– Он сказал правду!

– Он сказал правду!
– повторил хор голосов.

К чести Мелвина, он раньше других оправился от замешательства - может статься, наконец-то осознал, на какое посмешище выставил себя своими рассуждениями.

– Я давно его подозревал, - сообщил Твелвз.
– Между прочим, знаете, почему он удрал? Не нашел, что ответить на мои доводы!

Леди Х. опустилась в ближайшее кресло, посмотрела на заключенные в золотые рамы портреты своих предков и пробормотала:

– Неужели он забрал с собой мое имя?

Мелвин подвинулся к ней и - какая вульгарность!
– похлопал миледи по руке.

– Я уверен, что он так и поступил, ваша светлость. Он забрал все наши имена. Хесслфорт, Твелвз, Брейкспир… А в результате через четверть миллиона лет произойдет очередной спонтанный выброс. Все честь по чести. В будущем появится, - он принялся считать в уме, делить десять миллиардов на миллион, - да, появится десять тысяч Хесслфортов, которые будут разбросаны по всему земному шару. Представляете? В Европе, в Африке, в Азии…

Леди Х. содрогнулась, побледнела и отдернула руку.

– Это не родословная, мистер Твелвз. Неужели вы не в состоянии понять, что случилось? Я спрашивала мистера Чанга, потому что не хочу, чтобы мое имя использовалось… всуе…

Опасаясь, что наше Общество может лишиться своей покровительницы, я поспешил поднять бокал, на дне которого оставалось несколько капель шерри.

– Разрешите предложить тост. За Общество любителей ономастики!

– За какое?
– спросила леди Х., пригвоздив меня взглядом к спинке кресла.
– За наше? Или за их?
– Тем не менее она указала на графин, который Роджерс поставил на письменный стол. Мелвин поторопился исполнить ее просьбу. Леди Х. явно не мешало выпить шерри, чтобы успокоить нервы.

Мы выпили - все вместе. Разорванные узы восстановились, обетование обрело новую силу.

Когда месяц спустя мы собрались на заседание в номере “Де Монфор”, ее светлость, как всегда, заняла председательское кресло. Мы прослушали доклад мистера Монктона о французских простынях… Простите, конечно же - прозвищах. Иначе говоря, кличках. Сестричка, сестричка, как твоя кличка? Леди Алиса Пенелопа Диана внимала докладчику с благосклонной улыбкой на устах.

Я готов спорить на что угодно: древность рода - это вам не пустяк.

Билл Пронцини, Джеффри Уолмен. …И вечно зеленеет

–––––––––––––––––––––––-

Журнал “Если”. Пер.
– Л.Щекотова.

OCR & spellcheck by HarryFan, 26 July 2000

–––––––––––––––––––––––-

Как ни странно, до сего дня он так ни разу и не видел поместья старого Пруитта Эвергрина - ни разу за все годы, пока ведал юридическими делами пожилого седовласого джентльмена. Эта мысль вдруг поразила Саймона Грэхема, когда он уверенно вел свой “линкольн континенталь” по частной дороге, бежавшей в живописном обрамлении старых вязов. За добрые три десятка лет не единожды можно было вот так померить шинами эти длинные-длинные мили среди расцвеченных осенью ландшафтов Пенсильвании… Поразительно, насколько был лишен гостеприимства его давний знакомец, все мирские дела которого приходилось улаживать с тех самых пор, когда Грэхем - юный адвокат - только-только начал практику. Было это еще до второй мировой. Грэхем выполнял разные поручения клиента, обычно высказываемые им при личном свидании в конторе либо по телефону.

По иронии судьбы, мельком подумал он, это первый и последний визит: в прошлый четверг Пруитт Эвергрин скончался, хотя что-то говорил о вечном существовании. Эвергрин… вечнозеленый, бессмертный. Умер от обычной сердечной недостаточности.

Конечно, Грэхему будет недоставать суховатого юмора и мягких благожелательных манер старика, однако он не ощущал особого сожаления. В конце концов, Пруитт прожил долгую беспечальную жизнь, и скорбь по его кончине представлялась неуместной. Сам Эвергрин, казалось, предвидел час своего земного предела: его последний визит в контору был вызван его желанием написать завещание.