Чтение онлайн

Впрочем, это очень интересный образец. Например, он излучает красный свет в темноте. Это свечение иногда угасает, иногда усиливается, но неизвестно, чем оно вызвано. Еще, представьте себе, совершенно не ржавеет, а ведь он выкован несколько тысяч лет тому назад. Вообще, у него есть целая масса удивительных особенностей. Физики Музея собираются заняться им всерьез. Кроме того, меч является совершенно уникальным произведением искусства. На лезвии видна надпись, которая не прочитана до сих пор.

Он щелкнул замком с шифром и открыл несессер.

Вальхар чувствовал себя очень странно. Его бил озноб, он не мог совладать с охватившим его ужасным волнением, в голове шумело. Стантер медленно жевал сосиску, уставившись на собеседника, который одним движением вытащил меч на свет божий. Длина его была каких-то полметра, а ширина равнялась ширине ладони. Лезвие излучало розоватый свет. На рукоятке - изображение дракона Сальга, ниже ее обвивали ветви священного дерева Гнерля, которые доходили почти до эфеса. В основание лезвия был вправлен Гальяль - камень земли Изэль. По всей длине лезвия были видны староцельверские заклинания. На две ширины большого пальца руки от эфеса, на острие, находилась единственная зазубрина, которая возникла тогда, когда Гальд-Молот ударил мечом о камень на Серебряной Горе, забирая ее и прилегающие земли в собственное владение. Это был Аэрскел.

Вальхар открыл подвижную часть стойки и вышел из-за нее. Мужчины были погружены в созерцание меча.

– Будьте добры, - обратился Вальхар, - я услышал, что вас интересует. Меня учили такому древнему письму, когда я был ребенком, так, может быть…

– Пошел прочь!
– крикнул Стантер.
– Зеленокожая скотина!

– Подождите, - успокоил его второй.
– Это в самом деле может пригодиться. Они могут быть очень полезными в исследованиях.

– Не верьте этим свиньям, - буркнул Стантер.
– Если бы я не знал, что он не может прикоснуться к любому оружию, то, уверен, он стащил бы его у вас при первой же оказии.

Вальхар медленно протянул руку в направлении меча. Она не дрожала. Она была спокойной, как камень, и удивительно сильной. “Осторожно”, - подумал с ненавистью о Стантере. Ненависть была холодной и мощной. Одним быстрым движением он схватил холодную рукоятку и поднял меч двумя руками острием к лицу. Стантер открыл широко глаза, полные безграничного удивления. Вальхар ударил его открытой ладонью в грудь. Стантер полетел со стула, широко раскидывая руки, отбросил спиной столик и ударился в жестяную стену. Упал на пол и больше не шевелился. Второй вскочил на ноги и отпрыгнул назад с лицом бледным, как полотно. Выхватил из-под куртки черный револьвер. Вальхар одним движением запястья ударил его концом лезвия в шею. Револьвер со стуком упал на пол. Человек повалился рядом, хватаясь руками за горло.

Вальхар выпрямился. Впервые за сорок лет. Он вышел из бара и поднял меч вверх. Лезвие сверкнуло сильным красным отблеском.

– Ингарет Ассатур!
– крикнул он. И во всех домах, доках, шахтах, барах выпрямились тысячи уборщиков, мусорщиков, камердинеров, шахтеров, докеров и барменов, выпрямились и застыли в напряжении и ненависти, смешанные с удивленными, безоружными, захваченными врасплох людьми.

На противоположной стороне улицы какой-то вахнорец, на коленях собиравший разбросанный на земле лом в тележку, вдруг замер в напряжении, а затем выхватил из кучи выщербленный огромный охотничий нож и посмотрел в сторону квартала, выстроенного для людей. Его ладонь мягко взяла рукоятку и сжала ее уверенно, без малейшей дрожи. Солнце уже зашло. Над Виргенгаардом опускался теплый летний вечер.

Лешек Красковски. Ты избран…

–––––––––––––––––––––––-

Журнал “Фантакрим-MEGA”

Пер. с польск.
– А.Бушков

OCR & spellcheck by HarryFan, 26 July 2000

–––––––––––––––––––––––-

Все началось в тот роковой день, когда я получил открытку, на которой кто-то нацарапал два всего слова: “Ты избран”. С этого мига я страшно полюбил ходить спиной вперед. Конечно, сначала я не связал новую привычку со странной открыткой - озарение пришло позже. Я ходил спиной вперед, и точка. Прохожие приглядывались ко мне, я не обращал на это внимания, как и на ехидные шпильки коллег по работе. А потом и вовсе перестал ходить туда - когда таинственным образом исчезло здание, где я работал. Сначала меня удивило, что решились разобрать недавно построенный дом, но позже я перестал удивляться чему бы то ни было. Люди на улицах смотрели на меня все внимательнее, хотя я и старался на них походить. Сами они выглядели довольно странно - ходили в старомодной одежде, ездили на машинах старых марок, а мой плейер с наушниками стал вызывать у них повышенное любопытство. Оккупацию и бомбардировки я с грехом пополам пережил. Было еще несколько заварушек, из которых мне больше всего понравилось разоружение захватчиков. Газеты перестали писать о безъядерных зонах, зато твердили о необходимости умереть за Отечество и Его Императорское Величество. Гм… Добившись аудиенции, я убедился, что оно не отличает дискеты от интерфейса. Продав свои кварцевые часы за двести рублей золотом, я получил средства к существованию, но времена становились все более неспокойными. После двух восстаний я решил, что довольно с меня Европы, и перебрался на юг, при этом едва не поплатившись жизнью - какие-то типы в черном хотели спалить меня на костре. События развивались молниеносно, и я старался к ним приспособиться. Помню, что пытался отговорить Атиллу от намерения сжечь Рим - но безрезультатно. Впоследствии я так и не убедил Юлия Цезаря, чтобы он сидел дома во время мартовских ид. Еще позже долго слушал излияния какого-то зануды, жаждавшего разрушить Карфаген. Я напомнил ему о Хиросиме как печальном примере подобных выходок, но Хиросима его нисколечко не трогала. Пунктик у него был такой - жечь и драть глотку. Чтобы направить его манию разрушения на какую-нибудь полезную цель, я даже предложил ему поджечь стадион известного спортклуба. Позднее случились веселые забавы с сабинянками.

Но сейчас я абсолютно спокоен и вновь хожу лицом вперед. У меня новое пристрастие - подкармливаю динозавров. На хвосте одного из этих ласковых созданий я обнаружил открытку с надписью: “Стереги, чтобы не вымерли!”

Ну что ж, все-таки я был избран…

Ли Киллоу. “Веритэ”-драма

–––––––––––––––––––––––-

Lee Killoy (1988). Пер.
– Ю.Зубцов

Журнал “Фантакрим-MEGA”

OCR & spellcheck by HarryFan, 26 July 2000

–––––––––––––––––––––––-

В серые, пасмурные дни, когда небо застлано тяжелыми, набрякшими скорым дождем, облаками, а порывы ледяного ветра пронизывают до костей, я часто думаю о Брайане Элизаре. Мне почему-то видится, что мы стоим в песчаном саду - в настоящем, где я не бывала никогда, - окруженные причудливыми изломами неземных скал, а между ними до самого горизонта тянутся бесконечные дюны разноцветного песка. И у нас под ногами тоже песок - ослепительно белый и мелкий, как сахарная пудра. Но под ним - слой другого, ярко-алого песка. И цепочка следов между нами: глубоких и оттого алых, словно каждый отпечаток заполнен кровью…

Гейтсайд еще только приходил в себя после холодной зимы, когда я приехала в театр Блу Орион, чтобы участвовать в постановке новой пьесы Захарии Виганда. Низкие облака лениво сползали на город с горы Дайана Маунтин, где, невидимый за их плотной завесой, лежал знаменитый космопорт. Ветер поднимал и разбрасывал по улицам остатки не стаявшего еще снега. Мое пальто из какого-то новомодного морозочувствительного меха распушилось и жалось ко мне перепуганным котенком - не столько, кажется, согревая меня, сколько стремясь согреться само. В общем, тех считанных секунд, пока я расплачивалась с таксистом и переходила потом через улицу, мне вполне хватило, чтобы с тоской вспомнить о сценарии фильма, который я отвергла ради работы здесь. Сценарий-то не бог весть какой, но съемки планировались в Южной Италии!..

Я толкнула дверь служебного входа, и навстречу мне шагнул из-за стойки швейцар, готовый тут же выпроводить из храма искусства любого непосвященного.

– Что вам угодно… - но тут он узнал меня и расцвел в улыбке.
– Ах, простите! С приездом вас, мисс Делакур! Мистер Элизар говорил, что вы будете со дня на день. Добро пожаловать! Позвольте поздравить - вас ведь выдвинули на премию Тони за роль Симоны в “Безмолвном громе”. Надеюсь, что вы выиграете. Скажите, а в фильме по этой пьесе вы тоже будете играть?

Поток его красноречия наконец иссяк. Я улыбнулась.

– Если мой агент чего-то стоит, то наверняка буду.

– Это будет замечательно! Простите, что задерживаю, но нельзя ли попросить ваш автограф?
– и он уже нырнул за свою стойку, чтобы через секунду извлечь оттуда пухлый альбом, который, видимо, специально держал на подобные случаи.

Я перелистала страницы и убедилась, что попадаю в компанию небожителей: до меня здесь уже расписались Иден Лайл, Лиллит Меннор, Уолтер Фонтейн, Майя Чеплейн. Что ж, приятно, что швейцар счел меня достойной. Выводя на чистой странице сложно сплетенными прописными буквами “Нуар Делакур”, я подумала, что швейцар, впрочем, не первый, удостоивший меня такой чести. А теперь есть хорошие шансы, что и не последний: само имя Захарии Виганда на афише гарантировало очередь длиной в милю из страждущих лишнего билетика. Ну, а имя режиссера Брайана Элизара легко эту очередь удваивало. Элизар был увенчан целой уймой Тони и Оскаров и обласкан вниманием ведущих критиков мира. К тому же “Песчаный сад” был “веритэ”-драмой. Импровизационный театр и бессюжетные пьесы давно уже завоевали всеобщую популярность, но и она меркла в сравнении с любовью публики к театру-“веритэ”. И предложение сыграть роль Аллегры Найтингейл в новой пьесе было посерьезнее альбома швейцара.