Чтение онлайн

Ни один солнечный луч не мог пробить толстый панцирь облаков, и в серой мгле фигура Стервятника не отбрасывала тени. Поэтому он просто ждал.

Странник двинулся ему навстречу, с трудом протыкая посохом слежавшийся снег, который тихо поскрипывал при каждом осторожном шаге слепца. Одежда вечного бродяги превратилась в лохмотья; сквозь дыры была видна немощная плоть. Лошадь забеспокоилась, как будто к ней приближался хищный зверь.

Люгера Странник, конечно, раздражал — но не больше, чем назойливая муха. Впрочем, Слот, к своему сожалению, уже убедился, что отделаться от слепца не так просто.

Странник остановился в трех шагах от Слота и потянул носом воздух.

Потом на его лице расцвела улыбка.

— Значит, игра продолжается… Ты рад этому, Люгер?

Поскольку Стервятник промолчал, слепой заговорил снова:

— А вот я рад, несмотря на то, что ты пытался убить меня. Жалкий дурак! Я существовал задолго до тебя и просуществую еще дольше. Я мог бы увидеть через много лет, как подохнут твои внуки, но их скорее всего не будет. А виной тому твое дурное семя…

Тут Люгер насторожился и стал слушать внимательнее. Все, что имело отношение к Морту, чрезвычайно интересовало его — ему нужен был хоть какой-нибудь след, чтобы начать поиски.

Но слепец не оправдал этих надежд. И продолжал в прежнем духе:

— …Из твоего черепа волки будут лакать дождевую воду, твоя душа не найдет покоя, вымя твоей женщины покроется коростой, твой ублюдок утопит мир в крови. И все потому, что ты не послушал меня, не повернул назад на дороге в Фирдан и не остановился на пути к Дракону. Пеняй на себя, убийца теней! Смири свою гордыню, дитя шакала, ведь ты до сих пор не знаешь, кто направляет тебя и благодаря кому ты все еще жив!

Эта тирада была произнесена монотонным голосом без всякого выражения и чувства, отчего она действительно могла показаться пророчеством бесстрастного оракула.

— Кем бы ты ни был, ты мне надоел. — Люгер вытащил из ножен земмурский меч и провел острием клинка перед горлом слепца.

Тот отпрянул, потом принюхался, и на его лице снова появилась улыбка.

— Этот клинок пахнет смертью… — сказал он с благоговением, будто паломник, прикоснувшийся к святыне. — И даже кое-чем похуже. Меч рыцаря Земмура. Что ж, это многое меняет. Ты начинаешь мне нравиться, Люгер. Твоя наглость не знает границ, а слепота неизлечима. Ты никогда не прозреешь. Такие люди способны разрушать королевства. Последствия их деяний непоправимы. Можешь сделать эти слова девизом своего земмурского герба. Запомни: все, что произошло с тобой до сих пор, — только ничтожное испытание на пути к вечному проклятию.

Слот и сам догадывался об этом. А вот то, что Странник узнал меч, привезенный из Земмура, заставило Люгера призадуматься. Колокол тревоги гудел у него в голове, предупреждая о новой угрозе. Легкость, с которой слепец внезапно изменил свое отношение, выглядела по меньшей мере подозрительно. Но Стервятник уже не боялся оказаться жертвой обмана. Да и вряд ли он рисковал тем, чем по-настоящему дорожил.

— Значит, ты отпускаешь мне грехи? — спросил он, откровенно насмехаясь над Странником и убирая меч в ножны.

— Смейся, пес, — холодно и отстраненно сказал слепой в пустоту. — Смеяться тебе осталось недолго. А теперь прими мою помощь. Не сопротивляйся — будет только хуже. Сегодня ты найдешь лишний палец. Потом ты окажешься там, где мертвые живы, а живые мертвы. Не подпускай к себе никого из чужих, иначе узнаешь, что такое исчезнувшее время и любовь старухи. Не отказывайся от дочернего поцелуя — и сумеешь отыскать дорогу к лебединому гнезду…

Упоминание о лишнем пальце содержало прозрачный намек на печальную участь Люрта Гагиуса. Это неприятно задело Люгера. Однако слова слепого можно было расценить и как предостережение. В таком случае Стервятника не ожидало ничего хорошего. Все остальное показалось ему обычным бредом Странника — нарочито многозначительным, туманным и бесполезным. Фразы о любви старухи, исчезнувшем времени и дочернем поцелуе Слот вообще пропустил мимо ушей. И меньше всего он хотел бы снова увидеть черного лебедя.

Потом Люгер вдруг заметил, что посох, на который опирался слепой, изогнулся и стал подобен тонкому столбу дыма. Его очертания сделались размытыми, а опорный конец постепенно растворялся в воздухе, окруженный густеющим туманом. Странник поднял руку — со стороны могло показаться, что струя дыма втягивается в его ладонь, но на самом деле она сжималась, пока не превратилась в плотный сгусток мрака размером с человеческий глаз.

Стервятник уже видел нечто подобное на окраине Кзарна, и ему стало не по себе. Вдобавок он ощущал, как вздрагивает под ним испуганная лошадь.

Слепец протянул ему «глаз», улыбаясь чуть ли не ласково.

— Да, ты прав, — сказал он, будто сразу же почуял, что происходит с Люгером. — Когда-то это была тень, а теперь — ловушка для других теней. Возьми ее и не пытайся узнать, что она заключает в себе. Просто съешь это. Магия теней сделает тебя неуязвимым — и никто никогда не отберет у тебя источник силы… пока ты сам не захочешь избавиться от нее.

До последней секунды Люгер был уверен в том, что ни в коем случае не примет от слепого опасный подарок, — одна лишь мысль о необходимости принести новую жертву на алтарь черного колдовства внушала ему непередаваемое отвращение. Тем не менее он с изумлением наблюдал, как его рука сама собой протянулась вперед и приняла из клешни Странника холодный, упругий, непроницаемо черный сгусток.

Для Люгера уже не было откровением понимание того, что он утрачивает цельность и демоны ведут незримую войну за обладание его растерзанной душой, а значит, любовь к Сегейле и ненависть к оборотням испытывал только пленник, мнивший себя свободным, но на самом деле запертый в глухой темнице своего неведения.

От этих малоприятных размышлений его отвлек хриплый голос Странника.

— Я знал, что ты примешь мой бесценный дар. Бери-бери, не пожалеешь. Когда-нибудь эти тени спасут тебя от гибели… Не могут же мертвые принадлежать всем сразу?

И слепой бродяга разразился хохотом. Его смех был похож на тоскливый вой собаки.

Тень леденила руку, только в отличие от куска льда она не таяла, и нагреть ее в кулаке оказалось невозможно. Люгер сунул подарок в карман жилета, но даже сквозь плотную ткань продолжал ощущать холод.

Странник внезапно потерял к нему всякий интерес и заковылял в чащу. Провожая его взглядом, Стервятник заметил, что слепец не оставляет следов на снегу.

Слот продолжил свой путь, и уже через минуту ему могло бы показаться, что нелепая фигура в лохмотьях была лишь плодом воображения. Но тягостное чувство не покидало Люгера; в душе Стервятника надолго поселилась тоска — неизбежная спутница тех, кто имел несчастье встретить Странника и услышать его речи, — ведь этот неподкупный глашатай отравленной правды не упускал случая разбить иллюзии и развеять благодушный самообман, который люди называют надеждой.

Лес по обе стороны затерянной в снегах дороги был тих и неподвижен. Люгер подолгу вглядывался в его сумеречные глубины, но так ни разу и не увидел волка или хотя бы волчьих следов. А когда Слот подъезжал к окраине Элизенвара, он уже испытывал полную уверенность в том, что сегодня не увидит и Сегейлу.

На городских улицах лежал грязный снег. Экипажи проносились мимо, как смутные сны. Прохожие кутались в плащи и меха, прятали лица от ветра. Калеки и нищие, придавленные к земле свинцовой тяжестью избранников неба, выпрашивали подаяние, ползали, подбирая брошенные гроши, и бормотали то ли слова благодарности, то ли проклятия. Некоторые, наиболее отчаянные, дрались за мелкую монету, лезли под копыта лошадей, рискуя уже сегодня попасть в рай.