Чтение онлайн

– Принеси или скажи, чтобы принесли глюкозы, можно сахара, шоколада. И воды, – попросил я ей. – Мне нужны силы, а то свалюсь уже через минуту после начала лечения.

– Сейчас, – встрепенулась та и почти убежала куда-то. Вернулась с небольшим рюкзачком, откуда извлекла пару бутылочек с минеральной водой, несколько шоколадных батончиков. А из кармана форменной куртки достала двухсотграммовую баночку с резиновой пробкой, обёрнутой жестью и надписью, сообщающей, что внутри хранится раствор глюкозы. Под болтанку, которая то усиливалась, то почти исчезала, я торопливо употребил доставленные продукты, потом посидел несколько минут и приступил к работе.

Вместо чистки грязи первым делом я стал собирать все рудилиевые корешки в одно целое, соединяя те в районе позвоночного столба, там, где гнездилась энергоструктура у всех суперлюдей. Занятие было той ещё морокой, примерно можно было сравнить с попыткой пальцем, в тёплой воде, собрать все жировые, отдельные блёстки в единое пятно. Да ещё, при этом, не запачкаться. Ну, как-то.

Каждую кляксу приходилось по краям очищать от грязи до здоровой зелени, а иначе, соединяться те, между собой не желали. Потом пришлось очищать шлак, чтобы главный канал укоренился по линии позвоночника. Более-менее удалось приблизиться к желаемому минимуму только через час. И при этом, я лишь ненамного приблизился к тому результату, который ждала от меня Эльза.

Но стоило мне взяться за чистку уже сформированного главного канала, как я вырубился.

Пришёл е себя в полной тишине и покое и среди страшной духоты. Всё тело было покрыто потом, и жутко чесалось. А ещё, очень сильно хотелось пить. Стоило пошевелиться, как чуть ли не над головой раздался громкий крик:

– Эльза, Эльза! Он очнулся, очнулся!

От шума заломило виски.

– Тихо ты, – простонал я, поднял руки и стал массировать виски. – Что так громко кричишь?

– Ой, извините.

Когда открыл глаза и осмотрелся по сторонам, то увидел, что лежу в каком-то шалаше или нечто похожем. А рядом, на камне, прислонившись спиной к одной из стоек шалаша, сидела молодая девушка в оранжевом комбинезоне. Нашивку прочитать не смог из-за своего состояния, поэтому пришлось спрашивать:

– Как зовут?

– Мина.

– А я Санлис. Где мы?

– Я знаю, госпожа Эльза уже представила вас. Ой, я не могу говорить. – торопливо произнесла она. – Сейчас госпожа Эльза придёт и всё расскажет, наверное.

– Ну, хоть немного-то можешь сообщить? Примерно, где мы?

– В Африке. – смущённо ответила она.

Да уж, хотел «немного» – получи. С другой стороны – вот и объяснение окружающей, одуряющей жары. Сейчас конец лета на календаре, в здешних широтах это сродни зимы – температура немного снижается, и часто идут дожди. А вот зимой, местами, в Африке даже самые выносливые животные бегут прочь, чтобы заживо не испечься. Интересно, мы далеко от этих негостеприимных территорий?

Пока размышлял, в шалаше появилась Эльза. То ли потому, что места здесь было мало, то ли из-за секретности какой, но эхора отправила мою сиделку погулять подальше.

– Привет, как ты? – вымучено улыбнулась она мне.

– Хреново, хуже было только после опытов в разделочной, у той пары уродов. – ответил я ей. – Но где-то близко к этому. Где мы сейчас? и какие планы?

Долетели до Конго?

Та тяжело вздохнула и отрицательно мотнула головой:

– Нет. Из-за непогоды пришлось отклоняться от маршрута. Потеряли много времени, потом попали под удар штурмовика механоидов. Его, конечно, сбили девочки своими техниками, но самолёт он потрепал. Пришлось садиться, где придётся, а то могли прямо в воздухе развалиться на части. Посадка была… жёсткой. Упали в Южной Африке не очень далеко от Оранжевой.

– Много пострадавших? Что с твоей сестрой?

– Выжили одиннадцать девочек, я, ты и сестра. Трое в очень тяжёлом состоянии находятся. Хватает переломов и вывихов, ушибы простые, даже не считаю. С сестрой всё хорошо, правда, она без сознания, но состояние много лучше, чем в самолёте. За это тебе спасибо большое, Санлис, – девушка положила мне ладонь на руку и слегка сжала.

– Мне бы попить бы, во рту всё пересохло, – попросил я.

На просьбу Эльза вновь тяжело вздохнула.

– Извини, сейчас нет воды у нас. Я отправила несколько человек за ней к реке, но они ещё не вернулись. И идти далеко, больше десяти километров. Как специально рядом нет ни одного источника, – произнесла девушка. – Потерпи ещё немного, хорошо?

Я слабо кивнул головой, чтобы не утруждать пересохший язык и смежил веки.

Заснуть больше не удалось и пришлось лежать, иногда морщиться, когда боль пронзала тело приступом, ждать водоносов и думать. Ситуация у нас – хуже не придумаешь. Чуть больше десятка человек в отряде, половина – это калеки и больные. Все эхоры – это плюс. Все неопытные эхоры – это минус.

Хотя, как-то же свалили вражеский штурмовик А это значит – боец с дальнобойной техникой, у нас есть, как минимум, один. Оружия нормального нет, уж в этом я уверен. Пистолеты и автоматы, против механоидов не прокатят, максимум на что сгодятся, так это отбиться от местных хищников и добыть охотой продуктов.

Отряд фактически состоит из детей, которые запросто могут в штаны напрудить или застыть в ступоре, при виде механоида. Эльза, со своей техникой клонов, была бы нормальным бойцом при наличии в нашем отряде тяжёлого оружия. А так… да от меня и то больше пользы будет в бою, если удастся войти клинч.

Что у нас ещё плохого? А-а, местность. Южная Африка насыщена патрулями механоидов, а вот отряды людей, тут редко встретишь. Хотя, если отправиться в сторону алмазных песков у реки Оранжевой, то там можно встретить хомо сапиенсов с большой вероятностью. Но и железяки там же кучкуются, зная про жадность людей до блестящих камушков. Вторые, нас точно встретят неласково, да и насчёт первых ещё бабушка надвое сказала – могут и пристрелить из обшей природной озлобленности или личного негатива к чужакам, и в этом, и в моём мире, Африка крайне плохо относится не только к чужакам, а вообще к людям, которые не могут как следуют огрызнуться. Увы, наши клыки ещё не отросли как следует, чтобы при их виде противники бежали прочь.

М-да уж, ситуация. Ничего нам не остаётся, как восстанавливать силы, лечить раненых (я уже даже знаю, кто этим займётся… Эх, жизнь моя жестянка) и пешочком, избегая и живых, и электронных свидетелей, топать на север. А это, к слову, сотни и сотни километров, может, тысячи.

Примерно через два часа мне принесли воды – тёплой, пропахшей пластиком и чем-то ещё не менее противным. Но дали немного – грамм триста, так что, с учётом мучившей меня жажды, воротить лицо от неё не стал. Напившись, я провалился в тяжёлый сои, продлившийся до самого вечера. Под звук песен насекомых я оправился, получил пайку воды и жареного холодного несолёного мяса, и вернулся обратно в шатёр, где опять уснул, чувствуя, как недавно выпитая вода выходит из тела в виде пота.

Утром проснулся с, на удивление, отличным самочувствием. Мучил голод с жаждой, слабость и… всё. Бегло осмотрев себя при помощи особых способностей эхора, я признал, что практически здоров. До домашнего состояния, даже когда выбирался из рук Миры с растерзанными плечами и спиной, далеко, но раз в десять лучше, чем было вчера.

Жара, всё также, приносила большие неудобства, вместе с мелкими мошками и жучками, которые так и лезли на тело, пропахшее потом. Когда мне надоело от них отмахиваться, и вообще наскучило лежать, я выбрался наружу. От яркого солнечного света тут же заломило глаза, и я приложил ладонь козырьком к глазам, чтобы нормально осмотреться по сторонам.