Чтение онлайн

– Ну вот, девочки, дошли, – Антонина тяжело вздохнула и продолжила, – Люб, а ведь ты помнишь нашего папу совсем молодым.

– Знаешь, Тонь, родители всегда кажутся взрослыми. А могилка то идеально убрана, видно мама поздно осенью управилась. Неужели и она скоро? – и глаза у старшей из сестёр заблестели. Татьяна обняла её, но не удержавшись, заплакала вместе с ней.

– Так, прекратить потоп! Знаю я нашу маму, так просто не сдастся! Да и гены у неё о-го-го.

– Ой, Тоня, у Господа на каждого свои планы, – и Люба не унималась, Татьяна же ей вторила.

– Нет, девочки, не управилась она, ну всё хватит! – и Антонина, обняв сестёр, сама начала смахивать, невольно покатившиеся по её волевому лицу, слёзы.

– Тонь, вот вроде ты младше, а всегда сильнее, даже будучи совсем девчушкой могла меня поддержать, даже пыталась советы давать, между прочим, часто дельные. Как так-то? – вдруг невпопад спросила Люба.

– Да вы обе хороши, вечно за вами глаз до глаз нужен. Одна как папа хочет помочь всему миру, в ущерб себе, а вторая…, – и тут Антонина кивнула в сторону Татьяны, – …вечно решала общемировые проблемы, ввязывалась во все заморочки. Борец за справедливость, блин!

– Тонь, ну а ты квинтэссенция обоих энергий, – вымолвила Татьяна.

– Каких обоих? Мне кажется у мамы должна была родиться двойня боевых пацанов, а вышла одна Антонина.

Тут у женщин изменилось настроение, каждая чему-то улыбалась.

– Как хорошо, что мы друг у друга есть, – прошептала Татьяна.

– И тут Тонька самая счастливая, – вдруг заявила Люба.

– Почему? – удивилась Антонина.

– Ну ты и со мной у мамы жила, и с Татьяной, причём по очереди. Побывала в роли и младшей, и старшей сестры. У нас с Татьяной разница в возрасте почти двадцать лет. Мама на моей свадьбе беременная была, мне дурёхе перед свекровью было стыдно, сама не знаю за что, вон какая красавица вылупилась, – и Люба ласково обняла младшую из своих сестёр.

– А я, девочки, думаю, смотря на фотографию отца и он мне кажется всё моложе, – вздохнула Татьяна.

– Стареешь, Тань, стареешь, – и Антонина картинно вздохнула.

– Ладно, сёстры, проведали отца, пора домой, дел там накопилось, – стала погонять женщин Люба.

– Девчат, вы меня у сторожки подождите, я должна Ивана проведать.

И Татьяна заспешила на другой конец кладбища, где покоился её одноклассник – Иван. По пути она вспомнила как в четвёртом классе к ним пришёл новичок. В кабинет завели лопоухого голубоглазого мальчугана, у которого был выдающийся рост и всё лицо усыпано веснушками.

– Интересно, сколько лет этой сторожке? Сколько себя помню, столько она здесь и стоит, – спросила Люба у Тони.

– Говорят, ещё в революцию построили. Помню лишь что нам, когда ещё были детьми, никогда не разрешали здесь играть.

– Тонь, ну неужели вам на могилках поиграть хотелось?

– Нет, просто видишь, фундамент у неё сделан из какого-то другого ещё более старого камня, – заметила Антонина.

– Говорили, что здесь большой храм стоял, а большевики его не то взорвали, не то разобрали, а место здесь намоленное.

– Не знаю, для меня здесь всегда пахнет какой-то нераскрытой тайной, – завершила диалог Тоня, к ним уже подходила Татьяна.

Женщины поспешили домой.

Утром на производственной базе Артёма уже поджидал Михаил Лукич. Человеком он был энергичным и продвинутым в современных технологиях ведения растениеводства. Его коренастая фигура, светло-карие глаза, сильные и умелые руки, вызывали ощущение надёжности. В густую бороду и волнистые тёмно-русые волосы на голове уже закралась первая седина. Когда не сошёлся в своих передовых взглядах с новым руководством – Виталиком и Андреем, пришедшим к власти после смерти Терентьевича, перешёл работать в фермерское хозяйство Артёма и стал его правой рукой. Этот тандем позволил добиться высоких результатов: наивысшие урожаи зерновых в районе, а привесы в мясном скотоводстве поражали даже опытных животноводов. На достигнутом останавливаться никто не собирался, нужно было обновить технику, но, чтобы траты быстрее окупились, да и окупились вообще, необходимо увеличение пахотного клина. Поэтому Лукич очень переживал за исход собрания, как бы не лишиться того, что было в обработке, уж очень ушлыми казались ему племяннички – Виталик и Андрей – его бывшее руководство.

– Здравствуйте, Артём Николаевич.

– И вам не хворать, Михаил Лукич.

– Восточный ветер подул – это надолго, надо и легкие бороны готовить, тяжелые отковали скручивают, что не видно на зябь бороновать заходить, а там легкими по озимым работать.

– Плуги надо бы отцепить, да Пашке сказать, чтобы семена в складе перекинул.

– Так уже зерномет в амбар потащили. Ох, ранняя весна глянь как сушит.

– Прорвемся, мы вон как о влаге с осени позаботились. Лукич, сегодня первый бензовоз с солярой придет, приготовься сливать.

– Дак и готово все, давно жду.

– Шеф, с чего начинать? – вмешался в разговор, подбежавший Пашка.

– Павел Владимирович! С овса завсегда начинают помнишь сей в грязь – будешь князь, потом ячмень, но тоже пораньше, когда терны зацветут пшеничку яровую, а как голой задницей на земле тепло, так и просу черед пришел, – отвечал за Артёма Лукич.

– Чьей задницей пробовать будем? – отшучивался Паша.

– Так известно чьей – твоею, а то помру, а ты – неуч, на кого шефу опереться?

– Я по образованию – энергетик! А вы из меня хрен знает кого лепите!

– Вообще–то термометры куплены, вам все с голой жопой на танки, – поддержал разговор Артём.

– Паш, работать надо для разговоров у нас целая зима была.

– Да у вас хоть зимой, хоть летом все одним цветом, хоть бы налили – начало нового сезона.

– Я тебе сейчас люлей, ох, как налью.

Лукич шутливо замахнулся, Пашка ловко увернулся и торопливо пошёл в сторону склада, бубня себе под нос:

– Как работать, так Павлик.

Артёму от чего-то стало хорошо, ему всегда с этими людьми было легко, любил он их, всех любил. Он заметил, как в их сторону совсем по-взрослому вышагивал Ванюшка, подойдя он важно протянул руку:

– Доброе утро, Михаил Лукич.

– И тебе не спиться, малец, а чего не в школе-то?

– Сегодня суббота.

– А ну тогда оставайся, видишь работа закипает, а нам руки завсегда нужны, – закончив фразу Лукич пошел на нефтебазу, надо бы замки проверить. Сын, оставшись наедине с отцом, принялся поучать.

– Артём Николаевич, почему ботинки не протёр? Хорошо хоть оделся правильно, ты же начальник, вон тебя все шефом зовут.

Отец залюбовался как солнечные лучи играли в огненно-рыжих волосах сына, казалось, что он весь светится.

– Ты почему без шапки?

– Тепло, весна, но убор при мне, – и предусмотрительный Иван достал вязаную кепку из кармана.

– И для тебя прихватил, полезешь же бороны крутить, знаю я, даром что шеф.

– Сынок, ты эти барские замашки брось, у нас, в казаках, ни бар ни халуёв нет, запомни. Как там мать?