Чтение онлайн

— А как тебе удалось изменить лицо?

Лизи улыбнулась, польщенная моим вопросом.

— У меня есть театральный грим, как у настоящей комедиантки. Добавила немножечко теней слева и справа от носа, увеличила рот красной помадой, зачернила светлые брови и наклеила мушку пластырем на щеку. Черные волосы с парика распустила по ушам — лицо сделалось длиннее, видите? И цвет лица другой — как у настоящей испанской доньи. Оле! — Она подняла руки над головой, щелкнув пальцами, как делают танцовщицы фламенко. — А сейчас, — сказала она, снимая черные кружевные перчатки, — подойдите ко мне. Я тут все приготовила для вас. Видите, на кровати — это ваш костюм. Сейчас мы из прелестной барышни сделаем бравого солдата, ефрейтора-сердцееда. Все дамы с Бастайгассе будут у ваших ног. Какую конкуренцию составит барышня господам на вечеринке! Ох, что будет! Я прямо сгораю от нетерпения. Вот уж повеселимся всласть.

Она ловко помогла мне переодеться. Впервые в жизни я радовалась своим неразвитым формам. У меня и без корсета была прямая стройная фигура. Первая же униформа, взятая тайком в театральной костюмерной, которую я примерила, прекрасно подошла мне, только сапоги оказались великоваты, но Лизи набила их носками, так что я спокойно могла в них ходить. Это была форменная одежда уланов — с широкими плечами, что меня совершенно не смущало. Мои волосы, правда, были слишком густыми, и, когда я заколола и подняла их наверх, как приказала Лизи, голова моя под светлым париком выглядела чересчур большой. Лизи восторженно оглядела меня со всех сторон.

— Да-а-а, — протянула она, — ну что же, вот у нас и получился маленький ефрейтор с огромной головой. Ну ничего. Нахлобучим побольше шапку и наклеим усы поменьше. Сейчас уже лучше. Вот так! С таким молодцем можно и на людях показаться!

Я сидела перед зеркалом у туалетного столика Лизи и внимательно рассматривала себя при свете свечи. В таком мундире, с париком и светлыми усами я действительно была похожа на молодого человека. Даже чересчур молодого — можно сказать, на желторотого юнца. Пройдет ли этот номер?

Лизи неодобрительно покачала головой:

— Сосунок какой-то получился, надо что-то придумать. Сейчас все подправим.

Она взяла грифель, подрисовала мне темные круги под глазами, аккуратно растушевала их большим пальцем так, что остались только темные тени. Что-то похожее она нанесла и на щеки. И вправду, я сразу же повзрослела.

— Лучше не бывает! — воскликнула Лизи, критически оглядев меня, — можно было еще подрисовать шрам на подбородке или на лбу, но уж больно не подходит к вашему типу лица. Вы — славный паренек, душка, маленький амурчик при гордой испанке. Интересная из нас парочка получилась.

Затем Лизи задула свечи и, перед тем как загасить керосиновую лампу, вдруг схватила мою руку и поцеловала ее.

— До самого последнего момента я боялась, барышня, что вы откажетесь, не пойдете со мной нынче ночью. Боялась, что кураж пройдет. Но вы молодец, у вас прямо мужская храбрость. Вы далеко пойдете. Мне и карты из Марселя сказали то же самое. — Она слегка коснулась моей щеки своим красным веером. — Вперед, прекрасный кавалер! Идемте, мой сеньор!

Мы бесшумно спустились по мрачной черной лестнице и, незаметно проскользнув через двор мимо конюшен, покинули гостиницу с черного хода. Все это время я чуть дышала, но не от страха, а от мучивших меня угрызений совести. «Теперь нет мне спасения», — думала я. Никогда больше Эрмина не оставит меня одну и никогда уже не отлучится, чтобы не подпортить моего будущего. А я вот тайно пробираюсь в бордель вместе с кухаркой, вслед за своим женихом!

— Да хранит нас святая Мадонна, — прошептала Лизи, когда мы оказались на улице, и осенила крестом меня и себя.

Затем я приняла позу, как учила меня Лизи перед зеркалом: с высоко поднятой головой, распрямив плечи, выпятив грудь вперед и втянув живот. Господи, как же хорошо было потянуться, не будучи затянутой в корсет!

Сделав небольшой поклон, я протянула Лизи свою руку. Она ответила мне книксеном.

Мы улыбнулись друг другу, подбадривая себя перед приключением, и шагнули в теплую тревожную ночь.

Несмотря на поздний час, в городе царило оживление. В этот вечер маскарад был не только в «Пивном источнике». В «Золотом быке» давали летний концерт. В «Зеленом дереве» праздновали крестьянскую свадьбу, а в «Золотом солнышке» веселились на своей вечеринке члены Клуба холостяков.

Напротив нашего отеля в «Корабле» тоже еще горели огни. Рестораны под открытым небом «Город Линц» и «У трех мавров» были полны посетителей. Из трактира Антона Йеннера возле «Черного орла» доносилась веселая музыка.

Ночные кутилы вовсю фланировали из одного трактира в другой, кареты развозили ночных гостей, и мы незаметно для посторонних глаз добрались до Бастайгассе, внезапно оказавшись у окрашенной в темно-красный цвет двери. Над дверью виднелась перекладина, на которой были развешаны пестрые шелковые подвязки. В остальном же дом ничем не отличался от остальных зданий.

— С этой минуты молчим, как рыбы, — прошептала Лизи, — ни слова не говорим. А если придется что-то сказать, изменяем голоса. Говорите более низким голосом. Не забывайте, что вы молодой мужчина!

Она откинула вуаль, потянула за железную ручку, торчащую в стене. — Изнутри послышался звонок, вслед за которым раздались шаги. В двери открылся глазок, и из него на нас уставилась пара пристальных глаз, после чего дверь слегка приоткрылась, и мы проскользнули внутрь.

Перед нами стояла черноволосая женщина в темно-красном вечернем платье с огромным кринолином, с острыми карими хищными глазками и темным пушком над верхней губой. Ее декольте, из-под которого виднелась полная белая грудь, было более чем смелым. От дамы исходил запах мускуса. Эту женщину я еще никогда в Эннсе не видела.

— А, гости из Испании, — радостно приветствовала она нас, поднося к нашим лицам фонарь, в котором горела одна свеча. — Давно не удостаивали честью. — Ее глаза остановились на сверкавшем бриллиантовом крестике на шее Лизи. — Уже наслышана, что вы взяли крупный куш. Вы прямо нарасхват у самых высоких особ. Поздравляю вас, Мануэла.

— Каждый устраивается, как может, — скромно заметила Лизи.

— Мои дела тоже ничего. — Женщина закрыла за нами дверь на засов. — Посетители час от часа становятся все знатнее. Да, моя дорогая, вы этого еще не знаете. Сейчас у нас программа, как в настоящем кабаре. Хорошо, что пришли к нам. Мы сегодня работаем позже обычного, далеко за полночь. После половины одиннадцатого ожидается очень знатная компания. Исключительно высокие персоны. Как раз вам под стать!

Лизи взяла меня под руку:

— Прошу прощения, со мной мой милый друг Мориц. Желает познакомиться с вашим знаменитым заведением. Хочу попросить уединенное местечко, где-нибудь сзади, в укромной нише, если можно!

Женщина поднесла фонарь к моему лицу и отпрянула в ужасе.

— Боже милостивый! Сколько же ему лет?

— Двадцать один год, — быстро проговорила Лизи.

— Не морочьте мне голову. Ему самое большее четырнадцать. Наверное, еще ходит в кадетское училище. А форму позаимствовал где-нибудь. Нет, так не пойдет. Вы, Мануэла, можете остаться, но мальчонке нельзя!