Чтение онлайн

— Это все из-за несчастного случая, Керри? — А потом поспешно добавила: — Я вовсе не считаю это пустяком. Это было просто ужасно для вас, и вас могли убить, но… но ведь вы и здесь можете поправиться, так же, как и дома.

— Но мадемуазель Софи тоже упала… — сказала я.

Я не собиралась ни на что намекать и тем более не хотела, чтобы она догадалась о моих подозрениях.

Она быстро повернулась ко мне лицом. Мне показалось, что она все поняла, но упрямо не хотела признаваться в этом.

— Она была очень слаба, у нее закружилась голова, и она соскользнула вниз… вы не должны больше думать об этом.

— Мне не нравятся такие дела, — ответила я, — даже если они похожи на несчастные случаи. А это вовсе не был несчастный случай.

Я не знаю, почему мне вдруг вспомнился тот вечер, когда я познакомилась с мисс Уолдрон: мужчина на тротуаре, украденный пакет; было похоже, что с тех пор насилие преследует нас даже здесь.

Она попыталась рассмеяться:

— Что-то не похоже на вас — так всего бояться.

— Мария, — сказала я как можно тверже. — Я заказываю два места на завтрашний самолет. И ожидаю, что ты поедешь со мной. Я бы не настаивала, если бы не была уверена, что это очень важно.

Она хотела что-то ответить, но вдруг передумала. Упрямое выражение сохранилось на ее лице, и я начала сомневаться, достаточно ли я имею влияния на нее, чтобы заставить ее сделать то, о чем я прошу. А что мне делать, если она не согласится? Рассказать ей всю историю, включая героин? А если она и после этого откажется? Но я ни в коем случае не могу оставить ее одну; в конце концов, я обращусь в полицию.

Доктор Фруассар просветил рентгеном всю мою ногу, от бедра до кончиков пальцев, и заставил нас ждать, пока он проявит снимки. Это дало мне возможность позвонить по телефону. Я быстро дозвонилась и смогла заказать два места на самолет в Париж, который улетал в девять вечера. Мы должны быть у стойки регистрации билетов в восемь.

— Они зарезервировали для нас два билета на завтрашний вечерний рейс, — сообщила я Марии.

Она упрямо вскинула подбородок; но я и раньше знала, что она не будет так уж послушна.

Рентген показал, что у меня нет никаких переломов, в чем я и так была уверена. Моя цель была достигнута. Когда мы ехали обратно, я сказала:

— Не будет ли лишним просить тебя держать все в секрете?

— Даже от Эгана? — скептически спросила она.

Я кивнула.

— Но почему?

— Если бы это не было бы так важно, Мария, я не просила бы тебя.

— Мне кажется, что это падение повлияло на ваш мозг или еще на что-то, — сказала она. — А может быть, это просто желание убежать от Конора, потому что он все еще любит Лауру?

— Ты хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос серьезно?

— Но на самом деле, Керри! Я не могу обидеть Эгана так ужасно, сказав ему об отъезде в последнюю минуту, даже не зная причины нашего бегства.

— Я скажу тебе причину. В самолете.

Она со скрежетом перевела рычаг переключения скоростей, так что машина дернулась.

Мы вернулись на «Ферму» уже в сумерках. Столовая была переполнена. Я очень устала и, сославшись на травмы, попросила, чтобы обед мне принесли в кровать. Мария была сердита на меня, не хотела разговаривать и только зашла ко мне, чтобы сухо пожелать спокойной ночи. Я не знала, скажет ли она о наших планах Эгану или нет. На всякий случай я заперлась изнутри.

Постучала Камилла, которая принесла мне чайник с горячим чаем, чтобы легче было уснуть. Я спросила у нее:

— А в какое время мадам Патрелкис и мсье Абдикян уехали в тот день, когда я упала с горы?

— Ну как всегда, — ответила она, удивленная моим вопросом. — Они поздно позавтракали, потом искупались в бассейне и уехали. Точно время я не заметила.

А это и не имело значения. Если они хотели достать меня, то у них было время; Арман мог оставить Лауру в автомобиле и идти за мной пешком.

Как раз в это я безумно хотела верить: в то, что это был не Конор и не Эган. Зачем же Арману убивать меня, если только Конор не сказал ему о героине и если они не были заодно? Если же Конор сказал ему, тогда… значит, он хотел, чтобы меня убили.

Мою грудь сжимало, дышать было трудно. Я даже не могла ответить на тихий стук в дверь. Стук повторился более громко.

— Кто там?

— Конор.

Я была в таком отчаянии, что даже забыла о грозящей мне опасности. Накинула халат и открыла дверь.

Он положил мои краски и сложенный мольберт на стул.

Я напряженно спросила:

— А как же вы догадались, где это можно было найти?

Он не заметил скрытого смысла в моем вопросе.

— Я поднялся в горы и почти всю вторую половину дня ходил и искал. Вы были чертовски близко к обрыву, вы же сами знаете.

— Я вовсе не была так близко, — возразила я. — Я же не идиотка. Я установила мольберт на значительном расстоянии от края.

— Остается подозревать, что кто-то сдвинул его после того, как вы упали.

— А почему нет? — сказала я. — Если кто-то пытался скрыть тот факт, что мое падение не было случайным.

— Людям в определенном состоянии духа может показаться что угодно. Вы получили шок при падении.

— А на самом деле я ела ленч на значительном расстоянии от того места, где стоял мольберт. Человек, который напал на меня, вынужден был тащить меня к краю пропасти.

— Вы только что съели свой ленч? Да вы просто были ослеплены солнцем. Пошатнулись, когда встали…

На мгновение меня охватило оцепенение. Я испугалась. Выходит, я была в полусне и потеряла равновесие. Но я тут же вспомнила весь ужас от этой внезапно наступившей тьмы, чей-то свитер, натянутый на мое лицо, мои ноги, волокущиеся по скале. Нет, все это не могло быть плодом моего воображения!

— Подождите секунду! — Я подбежала к шкафу и отыскала туфли, в которых была в тот день. С их задников была содрана вся краска — оттого, что меня волокли. — Посмотрите на эти царапины!