Чтение онлайн

“Я пришёл к твоему папе”, - сказал он дружелюбно.

Я не знал этого парня и уж точно не знал, как он относился к Блэки, поэтому я вытянулся во все пять с чем-то футов своего роста и прошипел: “Так, а вы кто?”

Языком своего тела я говорил: “Я надеру тебе задницу, если ты попробуешь войти в мой дом, несмотря на то, что я только ребёнок”. Он был настолько поражён моей уверенностью в себе, что сразу же взял меня на роль задиристого парня, который всё время грязно шутил в классе.

Меня сразу взяли в шоу. После школы и в детскую передачу на общественной телевизионной сети. Конечно, в обоих проектах я играл роль плохого парня. Но это была работа. И она постоянно накапливалась. Я завёл счёт в банке вместе с папой, а вскоре раскрыл банковскую книгу и увидел там пару тысяч, шокирующую сумму денег для меня.

Меня развращало то, что меня брали на каждую роль, на которую я проходил прослушивание. Однажды днём я был дома у Джона, когда Блэки позвонил, чтобы сказать мне о том, что меня только что взяли на роль сына Сильвестра Сталлоне (Sylvester Stallone) в фильме К.У.Л.А.К. (F.I.S.T.), его следующем фильме после Роки. Я безумно обрадовался, выбежал из дома, крича и распевая заглавный саундтрек Роки, подняв руки в воздух. Я был уверен, что это будет настоящим прорывом, потому что я сыграю в фильме вместе с самим Сталлоне, несмотря на то, что у меня с ним всего лишь одна сцена за обеденным столом.

Когда я пришёл на съёмочную площадку, я подошёл к трейлеру Сталлоне и постучал в дверь, рассчитывая на то, что мы должны сблизиться перед съёмкой нашей важной сцены.

– Кто там?
– спросил грубый голос из трейлера.

– Это Коул. Я играю вашего сына в сцене, которую мы сейчас будем снимать, - ответил я.

Он осторожно открыл дверь. “Зачем ты пришёл?” - спросил он.

– Я играю вашего сына, поэтому я думал, что мы должны провести некоторое время вместе, чтобы я мог понять, как…

Сталлоне перебил меня. “Нет, я так не думаю”, - сказал он и осмотрелся в поисках своего личного ассистента. “Кто-нибудь придите и заберите этого ребёнка. Выведите его отсюда”, - прокричал он.

Мы начали снимать сцену, и, когда я произнёс свою большую реплику, “Передай, пожалуйста, молоко”, камера не снимала меня крупным планом. В итоге, получилась роль, которую можно пропустить, если моргнёшь. Но всё же это было ещё одно достижение.

Моё участие в К.У.Л.А.К.Е. помогло мне, когда я пошёл на студию Парамаунт на прослушивание к фильму Горячий американский воск (American hot wax), который был историей Бадди Холли (Buddy Holly) и диджея Алана Фрида (Alan Freed). Это был значимый фильм, и я проходил прослушивание на ключевую роль в фильме, роль президента фан-клуба Бадди Холи. После множества звонков, перезвонов и даже экранного теста, список кандидатов сократился до двух, меня и самого сексуального актёра во всей округе, Музи Драйера (Moosie Drier). Я был уверен, что получу роль, потому что Блэки полностью выложился, чтобы помочь подготовиться к ней. Мы с ним выучили все песни Бадди Холли, и он купил мне большие очки в роговой оправе. Поэтому, когда Тони позвонил мне, чтобы сказать о том, что я не получил роль, я был сокрушён.

Той ночью Кони взяла меня в дом какого-то своего друга, и мы полностью ушли в наркотический загул: нюхали кокаин, курили траву, много пили и говорили о том, как я в следующий раз поставлю их всех на место и стану, в итоге, величайшей кинозвездой в этом городе. И бла, бла, бла, нескончаемый поток бессмысленной кокаиновой болтовни между мальчиком, который только что потерял роль всей своей жизни, девушкой, которая хотела ему помочь, но сама была в некотором роде потеряна, и парнем, который просто хотел затащить девушку в постель. Это продолжалось до раннего утра, когда кокаин, наконец, закончился, в этот момент началась реальность, и она не была хорошей. Химическая депрессия от наркотического похмелья, соединённая с реальным чувством потери, обратилась для меня в жестокие двадцать четыре часа.

Несмотря на мой ранний успех, я не был самым дисциплинированным и прилежным из студентов актёрской школы. Я докапывался до сути, участвовал во всём, учился многому, но я не был настроен на то, чтобы вкладывать всю свою энергию в тот мир. Развлекаться с друзьями, бегать по городу и кататься на скейтборде всё ещё возглавляло мой список приоритетов. Получать кайф также было вверху моего списка.

Я ранее уже раскрыл для себя удовольствия кокаина, ещё до той ночи, когда Конни попробовала ободрить меня. Когда мне было тринадцать, Алана Башара пришёл к нам домой на Палм в середине дня и сказал моему папе, что у него есть немного сногсшибательного кокаина. Тогда в семидесятых кокаин был очень сильным и чистым; он не был таким химически тяжёлым, как сейчас. Я полтора года наблюдал за тем, как взрослые у нас дома принимали его, поэтому я сказал им, что хотел присоединиться.

Башара сделал для меня дорожку, и я вдохнул её. Двадцать секунд спустя, моё лицо оцепенело, и я начал чувствовать себя как Супермэн. Это был настоящий невозмутимый эйфоричный порыв, мне казалось, что я видел Бога. Я думал, что это чувство никогда не уйдёт. Но затем, бум, оно начало ослабляться.

“Эй, эй, а мы можем принять ещё?” - ужасался я. Но Алану нужно было уходить, а мой папа стал заниматься своими делами, я был сокрушён. К счастью, организм мальчика не требует много времени для восстановления. Через час я чувствовал себя отлично и занялся чем-то другим.

Итак, я с первого взгляда влюбился в кокаин. Я всегда осматривал дом, чтобы узнать, осталось ли что-нибудь от прошлой ночи. И очень часто что-то оставалось. Я лезвием счищал остатки с тарелок, проверял пустые стаканы, собирал найденное вместе, а затем нёс это в школу и делил с Джоном. Но мы всегда дожидались окончания занятий. За исключением половины таблетки, я никогда не принимал наркотики в школе.

Кокаин вскоре привёл меня к героину. Мне было четырнадцать, и однажды Конни взяла меня с собой в Малибу. Мы остановились в доме кокаинового дилера, где все взрослые принимали огромные количества белого порошка прямо из большой груды на столе для рисования. Я был там с ними, обезьяна видит, обезьяна повторяет, и мы все были под таким кайфом, который только могли получить. В один момент они решили куда-нибудь пойти. К тому времени на зеркале оставалась всего одна дорожка. “Ты можешь остаться здесь, но что бы ты ни делал, не вдыхай её”, - сказали они. Я просто улыбнулся и сказал: “О'кей”.

В ту же минуту, когда они закрыли входную дверь, шшшик, я вдохнул ту дорожку. Когда они вернулись обратно, то увидели, что дорожка уничтожена.

– Где эта дорожка?
– спросил кто-то.

– Ну, я растерялся… - начал я своё алиби.

– Нужно скорее отвезти его в больницу. У него будет передозировка, - ужасались все вокруг.

Я не знал, что в той дорожке был белый китайский героин.

Но мне было хорошо. Очень, очень хорошо. Я понял, что героин мне нравился даже больше, чем кокаин. Я был под кокаиновым кайфом, но я не нервничал и не волновался. Моя челюсть не тряслась. Я не волновался о том, откуда я достану свою следующую дорожку кокаина. Я был во сне, и мне это нравилось. Конечно, по дороге домой меня тошнило, но мне не было очень плохо. Я просто попросил Конни довольно быстро остановить машину, меня вырвало прямо в окно. Они не спускали с меня глаз, уверенные в том, что у меня остановится сердце, но ничего не случилось. Мне нравилось это, но я не настаивал на таком внимании.

К концу девятого класса, было очевидно, что всё идёт хорошо. Блэки изучал актёрское мастерство и глубоко погружался в свои роли, иногда до пугающей степени. Он постоянно участвовал в постановках Голливудского Театра Актёров, некоммерческого театра на девяносто девять мест в конце Голливудского бульвара. Была ли у него второстепенная или главная роль, он полностью погружал себя в свой персонаж. Большое значение в этом имел поиск внешнего образа человека. Он стал великим мастером маскировки, меняя свой гардероб, причёску, очки, позы и поведение. Он украшал свои листы со сценариями рисунками, подписями и знаками, которые представляли его персонаж.

Проблемы начались, когда он действительно превращался в своих персонажей. Обстановка накалилась до предела, когда он получил роль трансвестита в постановке Голливудского Театра Актёров. Блэки было настолько безразлично то, что подумают о нём люди, он был так восхищён идеей перевоплощения в этот персонаж, что он несколько месяцев жил как трансвестит. Он сфотографировал себя во всём облачении и прикрепил снимки над камином, вместе с диаграммами, таблицами, графиками и плакатами, принадлежащими миру трансвеститов.