Чтение онлайн

Техноцентризм или антропоцентризм?

Будет ли технологический прогресс нацелен на обеспечение человеческого благополучия, или его принесут в жертву развитию технологий?

Прозрачность или анонимность?

Как будет обеспечиваться доверие: тотальной прозрачностью всех процессов для каждого стейкхолдера (все будут знать все обо всех) или альтернативной технологической инфраструктурой общества, построенной на принципах конфиденциальности и обеспечивающей доверие при сохранении анонимности?

Запрет искусственного интеллекта или сильный ИИ?

Какое будущее у алгоритмов: появится ли сильный искусственный интеллект с равными или даже превышающими человека возможностями и невероятной скоростью принятия решений, или технологические и социальные ограничения и риски заставят сдерживать и даже запретить ИИ, чтобы вернуть джинна обратно в бутылку?

Непреодолимое экономическое расслоение или технологически обеспеченный коммунизм?

Продолжит ли работать капиталистическая модель, а общество безвозвратно расколется по уровню доступа к капиталам и технологиям, или же сформируются посткапиталистические подходы и наступит технологически обеспеченный коммунизм?

Равенство доступа к технологиям или новая кастовая система?

Возможны ли равные условия доступа к технологиям для людей вне зависимости от их пола, возраста, образования, социального и экономического положения, или нас ждет новая кастовая система, основанная на социальном, экономическом и технологическом неравенстве?

Отказ от цифровизации или полная оцифровка?

Продолжим ли мы воспринимать цифровизацию как единственно возможный путь развития общества, или неспособность противостоять возникающим рискам заставит нас отказаться от «цифры» и обновления технологий, а то и откатиться к предыдущим стадиям научно-технического прогресса?

Технолуддизм или трансгуманизм?

Как общество отнесется к возможности модифицировать не только среду, но и самого человека: воспримет трансгуманизм как прогресс или консервативно откажется от технологического улучшения человеческого организма?

Локализация или глобализация?

Каким будет мир: глобальным с синхронизацией экономических, культурных и технологических процессов в разных странах или еще более фрагментированным на политические, экономические и культурные союзы?

Как будут построены отношения между технологически развитыми и развивающимися государствами: они сравняются в доступе к технологиям и сохранят суверенность, или нас ждет киберколониализм, при котором лидеры будут экспортировать технологии и эксплуатировать население наименее благополучных регионов?

Я никогда не видел вживую пожарный гидрант, но узнаю его днем и ночью. Благодаря десятилетнему опыту разгадывания капчи [5] от компании Google, я смогу отличить пожарный гидрант от пешеходных переходов, автомобилей, светофоров, грузовиков, автобусов, мотоциклов и велосипедов. Безусловно, как и любой из вас.

На протяжении последнего десятилетия мы всем миром бесплатно обучали искусственный интеллект для крупных корпораций, размечая пожарные гидранты, автобусы, мотоциклы, лестницы и мосты. Тот самый ИИ, который будут использовать в беспилотных автомобилях. Вроде бы мелочь, но, учитывая миллиарды бесплатных человекочасов ежемесячно и 2,5 триллиона поисковых запросов в год только в одном Google, очевиден масштаб современного цифрового рабства под безобидным предлогом «докажите, что вы не робот». Невольно закрадывается мысль: а не придется ли нам выбирать квадраты с военной техникой, объектами критической инфраструктуры и гражданскими лицами, чтобы обучать боевых роботов?

Но если мы обучили искусственный интеллект выявлять гидранты на изображениях, то совершенно бессмысленно показывать их для определения человека, ведь робот теперь это тоже умеет! И если задуматься, то разгадка капчи не подтверждает, что вы человек, а лишь то, что вы американец или маскируетесь под него. Потому что в России нет пожарных гидрантов, а в Нигерии – пешеходных переходов.

В современном интернете вы не просто товар, а бесплатная рабочая сила. А если пойти дальше, то вы рабская сила, потому что без угадывания гидранта Google не покажет вам поисковую выдачу, то есть буквально ограничит вас в правах. Фактически наш бесплатный труд стал дополнительным неденежным налогом на доступ к информации.

В древности полезные ископаемые добывали вручную, что требовало огромного числа рабочих, в основном пленных или рабов. На древнеримских шахтах трудились 150 тысяч человек, а на испанских серебряных рудниках – 40 тысяч. Древнегреческий историк Диодор Сицилийский так описывал римские золотые рудники в Египте:

Самую твердую землю, содержащую золото, они сжигают в огне, размягчают и обрабатывают руками. Мягкий камень и тот, который легко поддается обработке долотом, разбивается на части тысячами несчастных душ. Человек, умеющий различать камни, наблюдает за всем процессом и дает указания рабочим. Те, что отправлены на рудники, многочисленные и в кандалах, трудятся день и ночь, не находя отдыха, и тщательно удерживаются от всякого бегства. Все, что они добывают, они бросают на пол – без перерыва и под суровой плетью надзирателя. Нет абсолютно никакого сочувствия или послабления больным или увечным, старым мужчинам и слабым женщинам – все вынуждены трудиться, пока не умрут, измученные своими страданиями и тяжелым трудом. Мальчики, еще не достигшие зрелого возраста, проходят через шахты, подбирают добытое и несут это к выходу. Мужчины старше тридцати лет берут определенный вес добытого камня и толкут его в каменных ступах железными пестиками, пока не образуются куски размером с чечевичное семя. Женщины и пожилые мужчины относят полученное к мельницам, становясь у рукояти по двое и трое, и перемалывают положенный объем камня, пока он не станет таким же мелким, как пшеничная мука.

А теперь сравните это с современными шахтами для ручной добычи редкоземельных металлов в Африке за доллар в день, чтобы делать батарейки для электромобилей в Калифорнии. Или с китайскими потогонками, где собирали ноутбук, на котором написана эта книга. Или с разметкой датасетов для моделей искусственного интеллекта, чтобы мы могли генерировать аватары в стиле аниме. Что поменялось за 2,5 тысячи лет? Каково современное рабство и у кого в руках плеть надзирателя?

В современных шахтах нужно собирать и размечать датасеты, а также тренировать модели. В начале 2023 года компания OpenAI наняла для подобной работы более тысячи подрядчиков из Латинской Америки и Восточной Европы. Начиная с ноября 2021 года, компания использует труд работников из Кении за $1,3–2 в час для фильтрации травматичного контента. «Травматичный» или «токсичный» контент – это синоним или даже эвфемизм для понятий «сцена с сексуальным насилием», «порнография» или «издевательства над животными». Классификация и фильтрация подобных текстов и изображений, которые могут быть запрещены к распространению по законам США, необходимы для минимизации попадания в обучающие данные контента с насилием и сексуальным содержанием и создания инструментов, способных его обнаруживать.

OpenAI делает это не напрямую, а через компании вроде фирмы из Сан-Франциско Sama, которая помогает в создании «этичного искусственного интеллекта» и гордится тем, что позволила 50 тысячам людей из Кении, Уганды и Индии выбраться из бедности. В феврале 2022 года Sama получила от OpenAI $787,50 за разметку 1400 изображений следующих категорий: C4 – насилие над детьми; C3 – зоофилия, изнасилование и сексуальное рабство; V3 – сцены с убийствами, серьезными физическими травмами и увечьями. Подобными услугами пользуются и ведущие социальные сети: когда пользователь нажимает кнопку «пожаловаться», специальные люди отсматривают контент и определяют, насколько он «травматичный». Модераторы Sama отсматривали для Facebook материалы с казнями и насилием над детьми за $1,5 в час.