Чтение онлайн

• сознательный акт;

• включающий подмену истинных фактов ложными;

• умолчание об истинных фактах, которые могли бы развеять ложное впечатление, созданное у другого человека. Иными словами, ложь — это не только ложные утверждения, но и сокрытие истинных фактов, то есть нежелание исправить создавшееся у другого ложное впечатление.

Ложь и тайны — мощное орудие формирования сценария «Сумасшествие», а ложь в сочетании с игнорированием приводит к психическому расстройству, которое называется шизофренией, но которое я предпочитаю называть безумием.

Предполагается, что один процент населения Соединенных Штатов рано или поздно попадет в психиатрическую больницу. Иными словами, один процент населения Соединенных Штатов — сумасшедшие или душевнобольные.

Все мы что-то знаем о безумии. Некоторые из нас когда-то были (а некоторые и по сей день остаются) сумасшедшими. Некоторые из нас знакомы с психически больными людьми, у кого-то психически болен кто-то из родных. Кто-то читал описания безумия в литературе (у вымышленных персонажей или у реальных личностей — Ван Гога или Вирджинии Вулф). Для кого-то безумие — это что-то из анекдота про сумасшедших, над которым нервно смеются. Для других — это состояние, к которому мы испытываем страх или жалость.

Безумие — это пугающий опыт. Ночь полна бессонницей или кошмарами и бесконечным ужасом, а день — неспособностью что бы то ни было делать, нежеланием двигаться, презрением, жестокостью со стороны окружающих, спутанностью, дезорганизацией, подозрениями, отчаянием и постоянным желанием покончить счеты с жизнью, чтобы избавиться от этого кошмара. Люди, которые «сошли с ума», чувствуют себя отвратительными, как если бы они были низшими существами, которые нуждаются в управлении извне. Они подвергаются допросам и осмотрам, они терпят неуважение, их запирают, им навязывают по-армейски строгий распорядок, заставляют есть и принимать лекарства, подвергают электрошоку или даже лобэктомии.

Людей, которые прошли через подобный опыт, называют душевнобольными. Наиболее частым диагнозом оказывается «шизофрения», хотя психиатры, по их собственному признанию, мало что могут сделать для ее многочисленных жертв. Большая часть транквилизаторов считается эффективным средством, помогающим больному шизофренией функционировать; госпитализация якобы служит «компенсации», но ни одно средство не оставляет надежды на излечение. Психиатры рассматривают больных шизофренией как полулюдей или ходячий объект жалости и добрых дел.

Я уверен, что описанное состояние души является результатом детства и отрочества, сопровождавшегося ложью и игнорированием и лишенного поддержки и заботы. Противоядие от безумия — это информированность (познание), восстановление членства в человеческом обществе и человеческая поддержка.

К счастью, тяга людей к здоровью очень сильна, а дети растут в мире, где есть не только семья и подавляющие силы общества. В мире еще есть люди, которые умеют сочувствовать, любить и уважать мысли и чувства других людей. К счастью, некоторым детям везет, и ребенок, живя в семье, где из него готовят закоренелого сумасшедшего, однажды встречает учителя, священника, тетю или бабушку, а может быть, психотерапевта или читает книгу или видит фильм, где он находит понимание своих чувств или сообщение о том, что он, несмотря ни на что, в порядке, что он не больной.

Шизофрения — не болезнь, это всего лишь оскорбительное название, которое «специалисты в области душевного здоровья» используют, имея в виду слабых мира сего. Получить диагноз «шизофрения» — все равно что получить табличку, которую вешают на шею человека, чтобы все знали, кто он такой, и не подходили близко. Для молодых людей, которых отводят к психиатру, чтобы он поставил им диагноз, — это последний, самый сильный удар судьбы. Ярлык «больной шизофренией» заставляет человека думать о себе как о шизофренике, а других — вести себя с ним как с шизофреником, например положить в больницу, и, скорее всего, надолго, в результате чего жертва совместных действий семьи и психиатров становится окончательно безумной и безнадежной.

Безумие бывает тихим, бывает возбужденным, бывает пугливым, бывает драматическим. Самая драматичная форма безумия — это так называемая параноидная форма шизофрении.

Официальное психиатрическое мнение относительно паранойяльных реакций таково: паранойя — это психическое расстройство, сопровождающееся манией величия или манией преследования, а также созданием псевдообщностей. Проанализируем это определение повнимательнее. Человек, страдающий паранойей, обычно считает себя целью преследования какой-либо организации, например ФБР, КГБ, мафии или «Дженерал моторс». Иллюзия величия в данном случае выражается в том, что человек думает, что все Бюро федеральных расследований или мафия заняты им. Человек, страдающий паранойей, считает, что некоторые группы людей объединяются против него («создание псевдообщностей»). Например, такой человек может верить, что его психиатр, ФБР и Коммунистическая партия объединились, чтобы сжить его со свету. Что характерно, в других отношениях интеллект больного паранойей не страдает, а его чувства и действия логически совместимы с его мыслями и последовательны. Больной не считает, что его взгляды ошибочны и потому не ищет психиатрической помощи и не приветствует ее.

Классический взгляд на развитие паранойи предполагает, что в ее основе лежит внешнее воздействие (стресс). Говоря о факторах, ускоряющих развитие паранойи, Кэмерон в «Американском руководстве по психиатрии» перечисляет трудные внешние ситуации, ситуации конкурентной борьбы, постоянное близкое общение с лицами своего пола и социальную изоляцию. Далее он называет издевательства, неудачи, потерю главного источника безопасности, чью-либо смерть или отказ от своих обязательств, предательство, отвергнутые чувства, обман, игнорирование, потерю средств к существованию и физическое увечье. Однако позже он игнорирует все названные факторы, когда пишет:

Несмотря на очевидность того, что внешние стрессовые воздействия и жестокие условия ускоряют развитие паранойи, автор считает истинной причиной болезни «недостаточную связь с реальностью» и «инфантильную» личность пациента.

У меня другое мнение. На мой взгляд, то, что психиатры называют «параноидной формой шизофрении», — это состояние души, которое является результатом систематической лжи и подавления в детстве и во взрослой жизни пациента. Даже Кэмерон пишет, что, «когда больной проецирует то, что он отрицает, он проецирует не случайно. Он приписывает эротические и агрессивные желания людям, которые демонстрируют минимальные внешние признаки соответствующего состояния. Так как у каждого есть агрессивные желания, избирательной гиперсенситивности больного паранойей нетрудно найти человека для своей проекции. Таким образом, в обвинениях параноика всегда есть зерно истины», заключает Кэмерон. Здесь, хотя и пользуясь психиатрическим жаргоном (о котором я умолчу), он называет важнейший факт, касающийся паранойи, а именно (скажу своими словами): паранойя — это состояние обостренной чувствительности.

Мы все немного параноики. Иногда мы чувствуем, что соседи что-то замышляют против нас, иногда нам кажется, что люди говорят о нас за нашей спиной. Мы не верим политикам, мы уверены, что нефтяные компании грабят нас, и знаем, что наши телефоны прослушиваются. Разница лишь в том, что «здоровый» человек контролирует выражение своих паранойяльных тенденций. Мы не делимся своими подозрениями с каждым, а когда собеседник не соглашается с нами, мы не раздражаемся — мы скорее рады этому и соглашаемся с его несогласием. Очень немногие теряют голову и становятся настоящими больными паранойей. Мания, сопровождающая крайнюю форму паранойи, может считаться разновидностью безумия. Тем не менее она питается из того же источника, что и наши маленькие повседневные подозрения.