Чтение онлайн

Почему — то именно сейчас пальцы начинают так сильно дрожать. Хрен знает, что там увижу или прочту. После Тибета уже и удивляться нечему. Я, взрослый мужик, которому скоро полтинник, который убивал и не раз, сейчас боится в руки взять обычный паспорт. Чувствую, если возьму его в руки, моя жизнь окончательно разделиться пополам.

Медленно открываю и застываю. Читаю раз, второй и уже, наверное, десятый. Не верю. Нет. Закрываю и открываю глаза и так тоже проделываю несколько раз, чтобы точно убедиться, что не сплю, и что все наяву.

Нет. Я не плачу. Редко включается у меня данная функция. Но глаза все равно щиплет от этих слез. Держусь из последних человеческих сил и все — таки вслух почти по буквам читаю:

– Борцов Руслан Маркович.
– и поднимаю взгляд на своего мальчика.
– Ты… Ты поменял фамилию матери на… Зачем? Вернее Мальтов это же проходной билет во все двери, пропуск везде. Это… Ты же можешь пожалеть и…

– Еще никогда я не был ни в чем так уверен, как в этом поступке.
– уверенно говорит Руслан и смотрит не отводя взгляда.
– Пусть Мальтов это и пропуск везде и все такое. Но я взял твою фамилию и твое отчество.

Ты мне больше отец, чем дядя. Если бы не ты, я бы не стоял здесь. Да и вообще меня бы не было. У меня есть еще одно пожелание к тебе.

– Что угодно, Рус.

– Ты позволишь называть тебя отцом?

Нет, все таки предательские слезы меня предают. Хотя на это мне полностью сейчас плевать. Ничего не отвечаю, просто притягиваю своего мальчика к себе и крепко обнимаю.

– Я бы о большем и мечтать не мог… Сынок. Хотя я давно считаю тебя именно сыном. Но если захочешь когда — нибудь поменять и отчество, я никогда не буду против.

– Нет.
– отворачивается к окну сын.
– Этого точно не захочу. Достаточно, что я похож на него внешне. Характером, надеюсь, нет.

– Рус, Олег очень тебя любил. Поверь мне. Он бы гордился тобой, если был бы жив. Я смотрю на тебя, а вижу брата. Любимого, старшего брата. И плевать, что все его считали монстром и чудовищем. Он любил и твою мать, и тебя.

Да, безумной, одержимой любовью. Но любил, как мог. И тебя полюбил с первых минут, как узнал, что мама беременна тобой.

– Давай сменим тему. Как только вернусь из Тибета, сразу восстановлюсь в университете. После окончания все силы брошу на наш город — мечты. Для меня это дело чести. Я построю здания, которые никто не видел в этом мире.

Даже в Эмиратах и близко похожего ничего не будет. Ты со мной… папа?

– Даже и не спрашивай. И я, и мама, и твоя сестра. Мы всегда с тобой. Кстати, еще раз по поводу твоей сестры. Мне не нравится, что ее нельзя навещать. Да и доктор этот.

– А чем тебе доктор то не угодил? Ты же тоже по своим источникам искал лучшего психиатра. И тоже, как и Влад, получил досье именно на Агеева. Мы же вместе собирались ехать к нему.

– Да, только этот ублюдок опередил меня. И всего то на сутки, твою же. Обычно это я всегда был минимум на шаг впереди, но не в этот раз. Прям удивил, сука. Прости. Не хочу выражаться при тебе, но этот гад других эмоций не вызывает.

– В этот раз нет разницы ты или он первый. Главное, признай, что ваше мнение в кой — то веке хоть на чем — то, но сошлось. Просто тебя бесит, что все получилось с подачи Белова, а не с твоей, как ты привык.

– Да дело не только в этом. Просто сильно у него кристально чистая биография, не подкопаешься. Прям профессор психиатрии, лучший из лучших и работает только в одиночку.

– Не тебе ли не знать, как один врач может сотворить настоящее чудо. Один, но может стоить сотни остальных. У этого уже есть сотни полностью вылеченных им пациентов, а у Алины не было ни одного в списке, когда она взялась за меня.

При упоминании Алины ощутимо придавило грудную клетку. Рус не видит изменений во мне, ну или делает вид.

– Этому Феликсу тридцать два, а Алине было, когда она впервые взяла меня на руки — двадцать три. Ни опыта, ни рекомендаций. Она только и успела защитить свой диплом. Но она единственная не побоялась взяться за меня.

Единственная рискнула и ни о чем не жалела. Она очень была похожа на маму. Но ты и сам это знаешь.

– Нет, сынок. Они были абсолютно разные.
– прикрываю глаза и вспоминаю ее лицо. Даже спустя столько лет ее образ совсем не стерся из памяти. Как будто виделись только вчера.

– Ты и ее же рисовал. Только скажи, кого все — таки было больше мамы на твоих рисунках или Алины?

Руслан не смотрит на меня и от этого создается обманчивое ощущение легкости. Раньше я бы точно, не задумываясь, сказал бы, что абсолютно на всех рисунках изображена только одна Лина. Но позже, рисуя, настолько уходил в себя, что образы смешивались между собой.

И на готовом рисунке на меня смотрела уже не Лина, а именно Алина. У Алины не было веснушек и смущалась она совсем по — другому.

– Я бы хотел встретиться с Алиной, хотел бы ее поблагодарить за все.
– продолжает рассказывать Руслан.
– За все те годы, что она потратила на меня. И на тебя тоже. Ты хоть искал ее?

– Искал.
– отвечаю правдиво.
– Искал и ничего. Нигде ее нет, как будто и не было вовсе, просто испарилась.

– Плохо значит искал. Разве от Борцова можно скрыться?
– прищуривается Рус.
– С твоими то связями глупо не найти всего — то одну девушку.

Как он мне напоминает сейчас Олега. Даже голос предательски похож. Брат тоже мог когда нужно надавить. Руслан прав, черт возьми. Во все прав. Я действительно искал Алину, правда только в самом начале, когда мы с ней попрощались якобы навсегда.

Но ее и нигде не было. По всем справкам она не покидала пределы страны, но тем не менее найти ее так и не удалось. Возможно нужно было кинуть все силы на ее поиски, найти любой ценой. Но тогда я этого не сделал. А позже тем более.

Окунулся с головой в семейные дела. Дети, фонды, Лина. Постепенно и воспоминания, связанные с Алиной стали отходить. Но когда становилось одиноко или очень тоскливо, ее образ всегда первым сплывал в голове.

– Она тебя любила, пап.

Смотрю на Руса с удивлением то ли от того, что отцом вслух назвал, то ли про чувства Алины.

– Это что она тебе сказала, когда тебе было всего лишь семь?
– пытаюсь шутить, но выходит совсем хреново.

– Нет, не говорила. Раньше из — за возраста мало, что понимал в делах взрослых. Но зато сейчас ясно вижу, что она тебя сильно любила. Алина, когда ты уезжал, ждала тебя у окна, когда думала, я сплю.

А иногда… Иногда она плакала всю ночь, а утром у нее были красные глаза. Но она всегда отшучивалась, типо соринка попала или аллергия. А ты ее упустил. Может поэтому и не искал, потому что боялся этих новых чувств или думал, что так предашь чувства к матери.