Чтение онлайн

Даже не представляю, что могу снова позволить какому либо мужчине касаться себя, делить с кем — то постель. Даже сама не замечаю, как пальцы держат все это время кольцо Влада. Как будто этот жест хоть немного успокаивает. Помогает представить его рядом.

И телефон как назло молчит. От Марка нет ни одного сообщения. Сама набираю ему текст и каждый раз стираю. И так до самого места прибытия. Знаю, что хочу спросить и что рассказать. Просто вдруг ему сейчас совсем не до меня.

Наверное, машина давно уже остановилась, так как Костя открывает мне дверь и терпеливо ждет, когда я выйду. Марк даже здесь успел решить некоторые вопросы. Например, то, что о моем визите уже все знали. И более того — ожидали.

Женщина средних лет в дорогом строгом костюме и такой же прическе на высоченной шпильке просто бежит навстречу. Остальные трое остались ждать у входа. С виду уже очень комичная картина.

Даю парням кивок, что справлюсь и пойду сама.

– Вы, наверное, Ангелина Алексеевна? Что за глупый вопрос. Конечно же, это вы!
– начинает тараторить эта дама.
– Я помню ваши снимки семилетней давности на семейном балу. Такая красавица! А мы вас уже с самого утра ожидаем.

Если хотите, можем пройти в мой кабинет. Специально для вас накрыли скромный фуршет. Думаю, вы не откажите нам?

– Благодарю вас…

– Ой, прошу прощения. Эльвира Александровна. Директор этого лучшего детского учреждения. И не только в нашей стране. Не побоюсь никаких сравнений.

– Эльвира Александровна.
– знаю, что перебивать не тактично, но уже за пару минут у меня от ее голоса резко заболела голова. Как ее подчиненные только выслушивают?
– Прошу меня извинить, но я по делу. У меня совсем нет времени на застолья.

Получается немного резко. Но с фальшивыми насквозь людьми только так. А то, что эта особа двуличная, нет никаких сомнений.

– Да, это вы меня простите. Конечно, столько на вас навалилось. В прессе писали, что вы после смерти Глеба Александровича жили за границей. Очень жаль всех ваших близких. Такая семья.
– продолжает наигранно вздыхать эта дама.

– И еще… Мои соболезнования. Только сегодня прочла. Ваша сестра… Даже не верится. Ангелика Алексеевна такая успешная, молодая, красивая… На вашей семье прям порча или дурной сглаз. Точно говорю.

Все уходят в расцвете сил. Но у меня есть одна знакомая, к ней обращаются самые, самые.
– показывает она палец вверх.
– Вас точно возьмет без очереди.

– Благодарю, не нуждаюсь… В подобных услугах. И ваши соболезнования тоже приняты. Но напомню еще раз, вы знаете цель моего визита. И давайте побыстрее перейдем к делу.
– добавляю тоном, не терпящим возражений.

Даже мое терпение не безграничное.

Женщина сама открывает мне дверь, пропускает вперед, ее свита идет сзади, наблюдая за нами. Не знаю какой рейтинг у этого заведения, но ощущения отнюдь не комфортные. И это только от первых шагов.

И если мне так жутковато, то что тогда говорить о детях. Весь интерьер в стиле дорого — богато. Все пафосно, дорогая, даже очень, мебель. Картины известных художников, антиквариат. Только не могу понять, зачем это все нужно детям. Какие — то росписи на стенах, на потолках. Как будто попал в эпоху дворцовых переворотов.

А Эльвира продолжает распинаться прям на ухо:

– Вы можете даже не сомневаться в профессионализме нашего персонала. Каждый педагог проходил квалификацию за границей. Многие работали на уважаемые семьи. Конечно, информация конфиденциальная, но опять же только ради вас можем сделать единственное исключение и назвать фамилии, которые вы однозначно слышали. Это, чтобы вы не сомневались, что нам доверяют очень переборчивые клиенты.

– Еще раз спасибо, но и эта информация для меня лишняя.

Нет, она точно начинает меня раздражать и очень сильно. А я продолжаю рассматривать обстановку вокруг. Все стены сплошь увешены какими — то непонятными грамотами, медалями, наградами. Но нет ни одного детского рисунка, нет даже ни одной детской фотографии. У меня, если честно, были совсем другие ассоциации с этим местом.

– Эльвира Александровна, ваше заведение скорее напоминает музей ваших личных достижений. Почему так тихо? Где сейчас все дети? У вас здесь… Как бы выразиться правильнее.

Нет ощущения, что находишься в детском учреждении. Да здесь даже цветов нет комнатных.

– Вы знаете, все наши спонсоры очень довольны интерьером, по крайней мере с этим разногласий ни у кого не было. Даже вашей сестре… Простите покойной сестре, никак не могу привыкнуть, что Ангелики нет уже в живых, все очень даже нравилось.
– дама даже пытается выдать скупую слезу. Как же ужасно она играет, просто отвратительно.

Сама пытаюсь скрыть усмешку. Лике и это все нравилось? Смешно. Ей просто было плевать. В этом и есть вся правда.

– А на счет цветов, да кому они нужны? Только пыль собирают, да и у многих может быть аллергия. Мы заботимся же в первую очередь о детях.
– наигранно выговаривает каждую фразу, которую она явно за свою жизнь произносила не раз.

– А детки… Дети сейчас, кто на занятиях, кто в игровой. У нас же здесь разный возраст. За каждым ребенком закреплены два воспитателя или преподавателя. Я вам успела сказать, что у нас не только получают дошкольное образование? Но также здесь есть и начальная школа и старшие классы.

К каждому воспитаннику у нас индивидуальный подход. Кстати, среди наших выпускников многие сейчас занимают серьезные посты.

Я уже не сдерживаюсь и просто закатываю глаза. Не ей мне говорить о выпускниках и их прекрасном будущем. У меня есть свой прекрасный личный пример. И этим всем до него ох, как далеко.

– Ангелина Алексеевна, я должна вас только предупредить. Ваша племянница…

– Что с Есей?
– не узнаю свой голос.
– Она что заболела?

– Да, нет. Не об этом. Просто понимаете…

– Да говорите уже.
– заметно начинаю нервничать и повышаю голос.

– Она очень странная девочка. Я бы сказала трудная очень. Она же тут с самого рождения, и за этот период, не считая младенчества, сменилось более двадцати воспитателей. А это рекорд у нас. Она единственная из всех наших детей, с кем никто не может найти подход.

У нас уже руки опускаются. Особенно состояние ухудшалось после визитов вашей сестры.

Руки сжимаются в кулаки. Даже не хочу представлять из — за чего состояние моей девочки становилось хуже. Лика - единственная причина. Только она.