Чтение онлайн

– Напрасно думала.
– прерываю ее возмущения.

– Я считала…

– Тоже не правильно считала.
– обрываю все ее высказывания. Ксения держится, но ее не хило так шатает. Понимаю из — за чего, но сделать ничего не могу. Невозможно достучаться до того, у кого давно уже нет сердца, кто уже давно ничего не чувствует.

Всем лучше раз и навсегда забыть о моем существовании. Но все мои друзья вот уже на протяжении всех шестнадцати лет не прекращают своих жалких попыток достучаться до меня и вернуть на Родину.

– Влад.
– вздыхает Ксюша. Только про себя я и могу ее до сих пор так называть. Так как мне всегда и нравилось больше всего.
– Кем ты стал? Кем? Если бы мне кто — нибудь тогда еще в юности сказал, что ты станешь таким… Я бы никогда бы не поверила.

Тот Влад всегда знал цену настоящей дружбы. Того Влада и не надо было о чем то просить, умолять. Тот Влад бы первым побежал, чтобы помочь друзьям. А ты… Сегодняшний ты, это жалкое подобие того Влада, которого все мы уважали и всегда ставили в пример.

Ты даже к деду не прилетел проститься. Хотя это мы с тобой уже раз сто обсуждали. Вряд ли что — то изменилось и тем более вряд ли ты о чем — то жалеешь. Влад Белов же никогда ни о чем не жалеет. Так ведь!

Ты хоть в курсе, что Дима с Катей попали в аварию два года назад? Тебе все писали, звонили. А ты не удосужился даже ответить на звонок. Не разу ты их не навестил. А ведь они чудом оба остались в живых.

Дима год был прикован к кровати. Его ноги хирурги по кусочкам собирали. Он только недавно стал с тростью сам ходить. Представляешь, какого ему было морально? Сильный мужик и прикован к кровати.

Все мы были рядом, поддерживали, как могли. Илья тоже был с нами. Все были, но только не ты.

– Я не летаю в Россию.
– пытаюсь отвечать равнодушно.

– Не делай вид, что ты не в курсе, что Дима с Катей проходили лечение в Германии. И как раз именно в то время ты и был там. Мне Илья рассказал, что у тебя были там дела. А я, да и не только я, ждали, что ты хотя бы просто навестишь, хоть на пять минут.

Но и пять минут для Влада Белова это же так много. Бывшие лучшие друзья не заслуживают такой чести.

– Я передавал им цветы.

– Да пошел бы ты со своими цветами!
– кричит Ксюха мне в лицо.

Откидываюсь на спинку кресла и снова закуриваю, выпускаю никотин и ровно смотрю на бывшую жену. Естественно, я был в курсе, что произошло с друзьями. Более того, узнал об этом самый первый.

Когда у кого — то из друзей случается что - то ужасное, я делаю все, чтобы помочь им. Мне сразу докладывают обо всем. Но помогаю я не лично, а чужими руками и на расстоянии. Но это не лишает меня нужной информации.

Никто из них и не догадывается, сколько раз я вытаскивал их из дерьма, сколько помогал и им и их детям. Но мне и не нужна слава и благодарности. Для меня лучше, чтобы все они так и оставались в неведении и считали, что им помогли просто случай и удача.

Когда все у них хорошо и спокойно, новостей новых у меня нет. Я приказал докладывать только в том случае, когда у них случается что — то плохое. Так и с семьей Димы. Там действительно было все очень серьезно.

Каждая секунда была на вес золота. Частный самолет, лучшая клиника, лучшие специалисты. Организовывать нужно было все очень быстро. Дима и все остальные до сих пор уверены, что все привилегии ему в лечении достались за службу Родине.

С одной стороны так и есть. Но ждать пришлось бы дольше, но в этом случае последствия были бы необратимые. Да и лечение в целом было бы не такого уровня. Я специально полетел в Германию, перенес все свои дела и пристально следил за состоянием здоровья своих друзей.

Доклад получал ежедневно. Не жалел ни одного евро. Главным условием была конфиденциальность.

Никто не должен был быть в курсе откуда идет помощь. Действовал через третьи лица, через разных посредников, придраться было не к чему, я нигде ни разу не засветился. Таким образом все довольны результатами лечения, и все до сих пор продолжают считать меня уродом.

Все так, как и должно быть. Как меня устраивает.

– Знаешь, Влад. Ты же и сына своего единственного отдалил от себя дальше некуда. Вы же с ним совсем чужими стали, особенно за последний год. Ты хотя бы к Илье поменяй отношение. Он же не чужой тебе.

Только при упоминании о сыне в душе очень неприятно скребется. Давно забытые неприятные ощущения, единственное, что способно меня хоть как — то тронуть, вывести из равновесия.

Но держать эмоции я давно уже научился. Лишь только однажды не смог с ними совладать. И результат от этого тот, который сейчас имеем.

– С сыном я сам разберусь. Это наши мужские дела, Ксения. У меня все под контролем. И если уж на то пошло, что заговорили об Илье, то скажи, ты знаешь, что за девка у него появилась?

Только сейчас вижу на лице Ксюши хитрую улыбку и такой же взгляд. Ну, естественно, она в курсе и знает намного больше меня. Впервые чувствую себя бездарем. Как ни пытался поймать голубков, но так не разу и не смог.

Всегда эта парочка ускользала и от меня и от моих людей. А сбежать и скрыться от нас нужно еще постараться. Отсюда смелые выводы, что девчонка очень даже не простая. Не такая, как все его предыдущие пустые, накаченные силиконом, дуры.

Я не против, что у сына девушка. Но я точно должен быть уверен, что она никогда не создаст Илье проблемы, не очернит его репутацию. А пока я и с места не сдвинулся, не знаю ни имени, ни кто такая, ничего совсем.

– Если Илья сам тебе ничего не рассказал, значит у него веские для этого причины. И еще… Все таки выбирай выражения, Влад. В этот раз это не простая девка. Я на все сто процентов уверена, что мы с тобой обсуждаем сейчас нашу будущую невестку и мать наших с тобой внуков.

Так что будь повежливее с этой девочкой. Если станешь между ней и Ильей, то поверь, сына тогда точно потеряешь раз и навсегда. Не смотря на то, что Илья очень тебя по — прежнему любит и уважает, но если перед ним станет выбор ты или она.

Наш сын, не задумываясь, выберет ее. Всегда.

– Значит ты мне и имя ее не скажешь.
– скорее просто произношу, чем спрашиваю.

– Если так интересно, сначала поговори с сыном. И если он посчитает нужным, сам все расскажет.

– Не дорос еще, чтобы я первым унижался. Сам узнаю. Но было бы лучше, если бы кто — то из вас первым мне сам все рассказал.

– Тебе то самому не надоело его во всем контролировать? Влад нашему сыну двадцать пять. Он не подросток, чтобы его контролировать.