Чтение онлайн

– Не бухти, давай прощаться, будь умником и не скучай.

– Ну желаю тебе счастливого пути и хорошо отдохнуть, может встретишь наконец свою любовь, а то уже девка в самом соку, пора уж и остепениться.

– Ну ты загнул «остепениться», мне ещё только 24 года, можно ещё гулять и гулять. И вообще, я еду путешествовать, а не пару себе искать!

– Ну, одно другому не мешает, всегда можно объединить приятное с полезным.

– Что, интересно, ты считаешь приятным, а что полезным?

– Можно по- всякому повернуть, путешествие – и приятно и полезно, но и новое знакомство подходит под эту категорию.

– Да ты философ, только я такие цели не преследую, мне просто хочется полюбоваться морскими пейзажами и отдохнуть от учебы. А еще на людей новых посмотреть и себя, естественно, показать!

Милка знала Сашу столько, сколько знала себя. Они жили в одном подъезде, родились в одном роддоме и в один день. Неумные соседки шутили, что мол Милкин папа перепрыгнул из одной койки в другую, вот они вместе и народились. Татьяна Ивановна сначала обижалась на глупые шутки соседок, а потом поняла, что чем больше она будет обижаться, тем чаще ее будут дразнить и перестала демонстративно отворачиваться от ухмыляющихся шутниц, а наоборот стала вместе с ними над собой подшучивать. Они сначала удивленно замолкали, а потом им надоела стрельба в никуда и все сошло на нет, чему Милкина семья была несказанно рада. А Милка сдружилась с Сашей и не было дня, чтобы они провели врозь. Правда учились ребята в разных школах – она в обычной, а он в спортивной, но после занятий всегда были вместе. Саша защищал Милку от местной шпаны, которая по началу не давала ей прохода, а Милка давала Саше советы, как лучше общаться с девчонками. Им было хорошо вместе, но ни о какой любви тут речи не шло. Просто они были хорошими друзьями. Тамара злилась, когда заставала их вместе и называла Сашку – собачий хвост:

– Зачем тебе нужен этот Ромео недоделанный?

– Зачем ты его так называешь, чем он тебе не угодил?

– Да таскается за тобой хвостом, ему что, мальчишек мало?

– Мы дружим с пеленок, нам есть о чем поговорить.

– Представляю я эти разговоры! Что интересного может поведать обычный погоняльщик мяча.

– Между прочим, Сашу очень хвалит тренер и говорит, что он, подающий надежды футболист!.

– Вот и пусть подает их где -то в другом месте, к тебе-то он чего прилип, ты же знаешь, как меня это бесит!

– Да ты просто ревнуешь, перестань злиться и присоединяйся к нам, знаешь, как увлекательно Сашка рассказывает о своих друзьях по команде, обхохочешся!

– Вот еще, делать мне больше нечего, как выслушивать его сомнительные истории, как-нибудь обойдусь без его общества!

Вот так Милка и металась между двух огней и умудрялась дружить с обоими. Надо отдать должное Сашке, он, зная о негативном к себе отношении со стороны Томки, никогда не позволял себе опускаться до ответных претензий и, тем более, оскорблений. Только сегодня он решил подпустить шпильку в адрес Тамары и то очень деликатно.

Глава шестая «Вот это приключение.»

– Балаболки, мы едем или нет ? – дед уже завёл машину и грозно поглядывал на друзей.

– Всё, иду, иду – Милка поцеловала Сашку в щёку, вытерла след от помады и впрыгнула на переднее сиденье. –Пока, не скучай, я очень скоро вернусь.

– На перроне народу было не протолкнуться, а что вы хотите?,– июль, южное направление, все едут отдыхать или возвращаются с отдыха. Два человеческих потока разительно отличались друг от друга – в сторону вокзала топала загорелая и веселая толпа – отдохнувшие, а в сторону поездов ползли усталые и бледные люди, которым еще предстояло вкусить все прелести от отпуска. Милка с дедом нашли нужный вагон, предъявили билет пожилой и какой-то усталой проводнице. Милка подумала, что это для отъезжающих сегодня праздник ожидания перемен, а для нее повседневная , обыденная работа от которой ломит спину и сдают нервы, поэтому и усталость на лице. Вздохнув от жалости, она внесла вещи и поставила на свою полку, Милка специально выбрала верхнюю, чтобы побольше побыть одной и ещё раз обдумать всё случившееся. Они с дедом вышли на перрон и тут зазвонил Милкин телефон.

– Мил, это я – Тамаркин голос был полон скорби, – я не смогу тебя проводить, представляешь, уже выходила из подъезда и подвернула ногу, вот сижу со льдом на лодыжке.

– Миндаль в шоколаде – сказала Милка.

– Чего, чего, Мил, какой миндаль?

– В шоколаде, ничего, Тамар, выздоравливай.

– Ты только не обижайся, ладно?, я тебя обязательно встречу, встречать даже как-то приятнее, чем провожать, правда?

– Правда, Тамар, ну пока, зовут на посадку – Милка отключилась и повернулась к деду.

– Ну давай, рыбак, не хулигань тут без меня ,бабушке помогай, не давай ей хворать. Маме, папе и Ромке передай большой привет, пусть не скучают, время быстро пролетит.

– Ладно, о нас не беспокойся, не впервой, ты там главное себя блюди.

– Чегой-то ты, дед, заговорил как старорежимный зануда? Когда это я себя не блюла?

– Мишуры много в этих круизах, закружит голову с непривычки и глупостей наделаешь.

– Не боись, дедуль, чего-чего, а голова у меня светлая, дурными помыслами не обремененная. И ты же знаешь, я могу отличить мишуру от бриллианта.

– Ну смотри, я на тебя надеюсь.

– Пока, дедуль ,всем нашим привет передай, скажи, что я их всех люблю, а Ромке с папой, если получится, привезу экзотическую рыбку.

– Ты сама ,рыбка, приезжай поскорее, будем ждать.

– Милка вскочила в вагон, помахала деду и не заметила, как он, отвернувшись, смахнул набежавшую слезу.

Много чего повидал на своём веку Иван Сергеевич. В Великую Отечественную войну он был совсем мальком. Десять лет было пацанёнку, а пороху, как говорится, успел понюхать. Как ни отговаривала мать, как ни била, а сбежал он к партизанам, и большую пользу приносил отряду, под видом попрошайки ходя по деревням и собирая сведения о численности гитлеровцев и техники. Надвинет кепку поглубже на глаза и ходит, позыркивает по сторонам, ножиком палочек настругает и в карман складывает – в правом танки, в левом мотоциклы, а в нагрудном кармане камешки мелкие по количеству фрицев. Однажды чуть не попался – пьяный немец потащил в комендатуру, но на помощь пришла совершенно незнакомая тётка, сказав, что это ёё племянник из другой деревни и фриц отвязался. Тетка привела его к себе домой, отрезала ломоть хлеба, который прятала под печкой от фрицев и посыпала крупной солью. Слюни у Ваньки заполнили весь рот, давно не ел он такого вкусного хлеба. В отряде они пекли хлеб, наполовину, а то и на две трети, разбавленный крапивой и лебедой, а тут от одного только запаха закружилась голова.

– Ешь, ешь, касатик, когда еще приведется хлеба вдосталь наесться.

– Спасибо, тетенька, спасли вы меня, сейчас сидел бы в комендатуре.

– Поосторожней бы ты был, часто тебя вижу, как бы и немцы это не заметили.

– Еще раз спасибо на добром слове, пойду уже, а то скоро стемнеет.

– Да куда ж ты пойдешь об такую пору, через полчаса комендантский час начнется, как бы снова на кого не нарваться.

– Я тихонечко, огородами, никак нельзя мне остаться, мои волноваться будут, я уж давно дома должен бы быть.

– Ну ступай, с Богом, пойдем, я тебя через заднюю калитку выведу, там по тропинке пойдешь вниз и увидишь по левой стороне начнется пролесок. Вот через него и пробирайся до большого леса.

В другой раз он чем-то не понравился местному полицаю, тот долго драл Ваньке ухо и допытывался чего он здесь ошивается и только когда Ванька отдал ему свой перочинный ножик – подарок командира их партизанского отряда, и единственную ценность – полицай нехотя отпустил его ухо и Ванька дал стрекоча в сторону леса. Самый большой стресс он испытал когда ему пришлось перевязывать обрубок ноги связному, который наступил на мину. Они шли вдвоём – Ваня провожал связного в отряд и уже войдя в лес тот не заметил торчащие из земли усики, а Ванька отвлёкся на какую-то пичужку, что и спасло его от осколков. Когда после взрыва рассеялся дым и он увидел скорчившегося связного с оторванной по колено ногой, тот стонал и хлопал руками вокруг себя, как-будто что-то искал. Глотая слёзы вместе с соплями, сдерживая подступавшую рвоту, Ванька снял с брюк верёвку, заменявшую ремень, и, почти закрыв глаза, перетянул этой верёвкой ногу раненого чуть повыше зияющей раны. Потом ,отстегнув с пояса фляжку с водой и стараясь не смотреть на торчащую, неестественно белую кость, промыл обрубок водой. Влив остатки воды в рот связного, он, поняв, что ему никак не удастся его дотащить, стремглав побежал в отряд за помощью. Он бежал не разбирая дороги, почти ничего не видя от застилавших глаза слез, падал и вставал, снова падал, совершенно не чувствуя боли от пережитого шока, чуть не увяз в болоте, хорошо, что под руку подвернулась молодая березка. Добежав, он успел сказать где оставил раненого и потерял сознание. Позже ему скажут, что своими действиями он спас тому человеку жизнь.

Много было и хорошего в его жизни – встреча с Верой, молодой, смешливой девчонкой, женитьба, рождение дочки Танечки, но все радости жизни затмила его внучка Милочка. Никогда не испытывал он такого счастья и блаженства, как в тот день, когда взял в руки этот маленький свёрточек с розовыми бантами. Какую-то неземную любовь испытал Иван Сергеевич к этому крохотному человечку, и несёт эту любовь и нежность по сей день. Даже рождение внука не перебило это чувство. Нет, он любит своего внука, но более сдержанно, что-ли. Нет щенячьего восторга в этой любви. Оба внука дороги деду, но Милка всё-же ближе ему, чем Роман. Что греха таить, боится он за неё – хорохорится внучка, а сама жизни не знает, все у неё хорошие, всех она готова обелить и оправдать, а вот попадётся какое-нибудь мурло в штанах, наговорит красивых слов, запудрит мозги и обидит девочку. Иван Сергеевич заскрипел зубами и сжал кулаки. Так, всё, надо успокоиться, что это ты, пень старый, страшилок себе навыдумывал, что за мерзости тебе мерещатся? Мила девушка серьёзная, на всякие глупые слова не поведётся, пусть отдыхает спокойно. Ещё раз махнув рукой вслед отъезжающему поезду Иван Сергеевич отправился домой. По пути не удержался и зашел в магазин «Удачная рыбалка», надо прикупить что-нибудь эдакое, а то Митрич недавно хвалился новыми блеснами с перламутровыми вставками надо и ему не ударить лицом в грязь. Это повелось у них с тех пор, как они подружились на почве любви к рыбалке. Стоит одному приобрести какую-нибудь диковинную снасть, как другой тут-же старается перещеголять его и удивить чем-то более диковинным. Вера Алексеевна поначалу ругала мужа: