Чтение онлайн

– Именно так, милая. – Шейн обнял ее, Мэрл положила голову ему на плечо и вздохнула.

Ее сердце вдруг сжалось от тревоги, как в тисках.

– Шейн, мне кажется, что я не переживу, если вдруг анализы покажут, что с ребенком что-то не так.

– Я тебя понимаю, эти три недели будут самыми долгими в истории человечества. – Ее успокаивало само присутствие Шейна, его дыхание, биение его сердца. – Самый верный способ пережить их, это быть предельно занятым, не оставлять времени на переживания и тревоги.

Мэрл согласно кивнула.

– И что ты собираешься делать?

– Пока не знаю. Но для начала я думаю приготовить обед и остаться с тобой на ночь. – Он быстро добавил: – Как друг, а не как любовник. Потому что не имеет значения, что покажет тест. Настало время наконец строить настоящие отношения между нами. Как ты думаешь?

Она подняла голову и с улыбкой взглянула на него.

– Я думаю, это здорово.

Дорогая Мисс Мэри!

Мой друг бросил меня и стал встречаться с моей лучшей подругой. Я притворяюсь, что не обращаю на это внимания, но в душе я ненавижу их и весь мир. Как мне избавиться от этого чувства?

Неистовая.

Дорогая моя!

Ты не должна держать в себе этот гнев. Все перегорит. Поговори об этом с кем-нибудь, кому ты доверяешь: с мамой, со священником, с любимым учителем. Ты должна избавиться от чувства ненависти, а то и не заметишь, как это чувство поглотит тебя и будет пагубно влиять на отношения с другими людьми.

Мисс Мэри.

После посещения клиники дни полетели быстро. Теперь Мэрл мало волновало то, что репортеры прознают о ее связи с Шейном. Он часто звонил ей на работу, рассказывал о том, как замучил его бесконечный процесс, беспокоился о ее здоровье.

Тошнота ее больше не донимала, поэтому вечерами они ужинали где-нибудь в ресторане, а потом отправлялись в театры, на концерты, в ночные клубы. Иногда они проводили вечер у Шейна в его плавучем доме или у нее. Никаких потрясений, никаких тревог – просто вместе были два любящих человека. Приходило, конечно, и желание, но они придерживались заключенного между ними договора – сдерживать себя до тех пор, пока они друг друга не узнают получше.

Они избегали разговоров на особенно волнующие их темы: о будущем ребенке, об их прошлом. Зато они могли бесконечно болтать о другом: о работе, о приятелях, о еде, о любимых и нелюбимых вещах. Они были внимательны друг к другу, но это настораживало Мэрл: ей казалось, что от ссор их удерживает только самоконтроль. В последний раз они касались своих юношеских отношений, когда говорили о Валери Валерто.

В один из четвергов вечером они сидели в гостиной у Мэрл.

– Я обедала сегодня с Вэл, – начала Мэрл. В руках у нее были пяльцы, перед ней лежал незаконченный рисунок с розой. – Я не могла больше откладывать и согласилась, наконец, с ней поговорить.

– Ну и как все это происходило? – спросил Шейн. В руках у него была чашка с кофе.

– Не так плохо, как предполагала. Вот черт! – Мэрл никак не могла попасть ниткой в ушко иголки. Она подержала во рту кончик розовой нитки. Прищурила один глаз и попробовала снова. – Валери задумала это, как серию интервью. Тема моего – что значит родить внебрачного ребенка, потерять его и потом вновь обрести спустя много лет. Никаких провокационных вопросов она не задавала.

– И когда выйдет статья? – спросил он, помешивая кофе.

– Думаю, еще не скоро. Она хочет переговорить кое с кем из профессионалов. Попробует сделать целую серию статей. – Она, наконец, вдела нитку. – Вэл хочет встретиться с Элен и с тобой.

– Со мной! – воскликнул Шейн. – Безумно боюсь этой женщины. Настоящая хищница!

Мэрл засмеялась.

– Она просто большая актриса. Мне кажется, вы чем-то похожи – два сапога пара. – Она сделала несколько стежков розовой ниткой. – Ты не плохо разыграл спектакль со своими девочками на ступенях заброшенного дома.

Он криво ухмыльнулся.

Мэрл откинула волосы со лба тыльной стороной ладони – в пальцах была зажата иголка.

– Мне интересно, а сами-то они хотят бросить улицу? Мне кажется, ты больше, чем они, хочешь этого.

У него по лицу заходили желваки.

– Есть и такие, кто мечтает выбраться. Их немного, но если я помогу двум или трем, то буду считать свою задачу выполненной. Другие девочки ходят со мной, потому что я им предоставляю возможность поиздеваться над полицейскими. Я всегда рад поводу посмеяться, ты же знаешь.

– Тут их можно понять, – сказала она, работая иголкой. – А какой толк от вашей сидячей забастовки?

– Город задыхается в трущобах. Эти брошенные дома не пригодны для жилья. Ремонтировать же их слишком дорого, только место занимают. Настоящая помойка, клоака!

Мэрл сосредоточилась на вышивке. Вдруг она резко спросила:

– Ты что, уже забросил свою идею?

От удивления у него поднялись брови.

– Я никогда ни от чего не отступаюсь. Разве ты этого не заметила? Я только начал борьбу.

Как-то раз они сидели на палубе плавучего дома Шейна. В такт плескавшимся волнам тихо звучала музыка. Мэрл полулежала в шезлонге. На ней были слишком широкие для нее джинсы и рубашка Шейна, ее распущенные волосы слабо мерцали в сумерках.

– Тебе звонила Элен? Она сегодня вернулась после медового месяца.

– Она, должно быть, счастлива и довольна, что провела это время в путешествиях. В поездке по Германии! – Шейн засмеялся. Он расположился в кресле рядом с Мэрл. – Когда она мне звонила, она уже знала от тебя о наших малышах. Я думал, она отнесется к этому известию более философски.

– Я тоже так думала. – Мэрл улыбнулась, вспомнив реакцию дочери. – Я точно передаю ее интонацию: «Господи! Как это могло случиться? Вы же с Шейном не собирались иметь детей! Ужасно забавно, что скоро у меня будет настоящий брат или сестра!»

Шейн снова засмеялся:

– Упаси ее Боже от переживаний старших!

Мэрл повернулась к нему.

– Ты мужчина, поэтому она тебе не все сказала. Она задумала вернуться из медового месяца беременной, но у нее ничего не получилось. Элен так расстроена, ведь она собиралась родить ребенка через девять месяцев после свадьбы.