Чтение онлайн

Она пошла по тропинке, ведущей к ее коттеджу. Через несколько минут в центральной части деревни погасли фонари. В кромешной темноте было бы совсем ничего не видно, если бы луна, единственный источник уличного освещения, не обрисовывала силуэты домов, а из некоторых окон не лился бы теплый золотистый свет ламп.

Но вскоре и луна перестала светить, исчезнув за деревьями. Тогда Уиллоу нащупала в кармане телефон, включила фонарик и стала освещать им путь.

Дороти сказала, что кроме нее в деревне есть четырнадцать человек, которые здесь родились и прожили всю жизнь. Еще человек тридцать с чем-то приезжие, но большинство из них тоже помнят Руперта и то время, когда деревня процветала. Потом начался упадок, однако они не уехали, ведь здесь их дом. Только в какой-то момент им все стало безразлично. Хозяевам замка не было дела ни до деревни, ни до ее жителей, и потому жители тоже решили ничем больше не интересоваться. Перестали участвовать в делах общины. Уиллоу захотелось вернуть им ту деревню, которую они когда-то полюбили, но в одиночку ей было не добиться этого. Она не знала, как их расшевелить, если они ко всему равнодушны.

Выйдя из аллеи, Уиллоу увидела на скале свой коттеджик, а за ним – черное мерцающее море, казавшееся бесконечным. Темные деревья и кусты вокруг ее дома были усеяны сверкающими золотыми точками. Это выглядело волшебно. Теперь она тоже стала жительницей деревни Счастья и не уедет отсюда только из-за того, что реальность не совпала с ее розовыми фантазиями. Если она хочет, чтобы жизнь была как мечта, придется самой эту мечту осуществить.

Утром Уиллоу разбудило солнце, ярко светившее ей прямо в лицо. Она встала и подошла к окну. Море, расстилавшееся перед ней, исчезало на горизонте в розоватой утренней дымке. Сейчас вода была чернильно-синей с золотыми барашками. Этим видом хотелось любоваться вечно.

Уиллоу быстро почистила зубы, оделась и собрала туалетные принадлежности, чтобы идти к Эндрю принимать душ. День обещал быть хлопотливым.

Выйдя на улицу, она весело помахала Джозефу. Старик работал в саду: согнувшись, подстригал кусты. Чтобы ответить на приветствие, он выпрямился и потянулся, пытаясь избавиться от дискомфорта в спине.

Дойдя до следующего дома, Уиллоу заметила, что стена покрашена, но не до верха, а только до того уровня, до которого красивший смог дотянуться. Под крышей осталась полоса не меньше трех футов шириной. Граница между крашеной и некрашеной частью была неровной. Уиллоу едва не рассмеялась, но потом подумала, что это довольно грустно: кто-то пытался подновить фасад своего домика и не сумел довести дело до конца.

Когда она постучала в дверь коттеджа Эндрю, ей никто не ответил. Подождав пару секунд, она постучала опять, и опять ответа не последовало. Тогда она заглянула внутрь и крикнула: «Есть кто дома?» Снова тишина. Уиллоу заколебалась: вообще-то Эндрю говорил ей, что в его отсутствие она может войти сама и воспользоваться душем. Решив так и поступить, она поднялась на второй этаж. Там было всего две двери. За одной, приоткрытой, виднелась кровать. Значит, другая, закрытая, вела в ванную.

Уиллоу зашла в спальню и разделась, оставив одежду на покрывале. Комната была опрятная, чувствовался приятный запах – запах Эндрю. На стене висела большая фотография северного сияния над заснеженной горной грядой, очень красивая.

Еще одно фото стояло в рамке на комоде. Уиллоу подошла поближе. На снимке был сам Эндрю с девочкой лет пяти. На лице у нее была нарисована бабочка. И он, и ребенок смеялись.

Услышав за дверью какой-то шум, Уиллоу поставила рамку, которую держала в руке, обратно на комод и обернулась. Перед ней застыл совершенно голый Эндрю с расширенными от шока глазами. Она успела разглядеть, что на его груди и плече раскинул крылья красно-желто-оранжевый феникс с синими и фиолетовыми тенями. Татуировка смотрелась очень эффектно. Еще Уиллоу заметила, какие у Эндрю сильные руки, какая широкая грудная клетка. Ее взгляд скользнул было ниже, и тут до нее дошло, что оба они стоят голые. Она вскрикнула, отвернулась, для верности закрыв глаза руками, и только потом сообразила: так ему открывается прекрасный вид на ее попу.

– Ради бога, извините! – сказала Уиллоу, присев за кроватью.

Эндрю не ответил. Услышав, что он наконец пошевелился, она осторожно выглянула. По-прежнему голый, он взял с прикроватной тумбочки два маленьких светло-бежевых предмета, похожих на пульки. Поймав ее взгляд, он нахмурился, и она опять пригнула голову, чувствуя, как щеки горят от смущения. Через несколько секунд Эндрю наклонился над кроватью:

– Вот, наденьте.

Подняв глаза, Уиллоу увидела на покрывале просторный джемпер с капюшоном, накинула его и снова вытянула шею, чтобы убедиться, что теперь Эндрю более или менее одет. На нем действительно были шорты, но мускулистая грудь с татуировкой пока оставалась неприкрытой. Лицо выражало далеко не радость.

– Извините, но я дважды постучала и окликнула вас. Вы не слышали? – сказала Уиллоу, встав.

Джемпер доходил ей почти до колен.

– Я был в душе, – пробормотал Эндрю. – Не ждал вас так рано.

– Я думала, вы уже ушли. Мне правда очень жаль.

Он, по всей видимости, все еще сердился, что было не совсем справедливо.

– Вы сами разрешили мне войти, если вас не окажется дома.

– Знаю.

Уиллоу нахмурилась. Вчера они проболтали несколько часов подряд, а сегодня он на нее как будто и смотреть не хотел. Не странно ли?

– Пожалуй, обойдусь без душа. – Уиллоу сгребла в охапку свою одежду, взяла мешочек с умывальными принадлежностями, вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице.

Уже на пороге дома она услышала, что Эндрю бежит за ней:

– Постойте! Погодите минуту!

Он захлопнул дверь, которую Уиллоу успела открыть. Она обернулась, сделала шаг ему навстречу, и в этот самый момент он, заняв ее место, заслонил ей выход. Потом чуть отошел и убрал волосы с лица. Растрепанные мокрые кудри опять торчали в разные стороны, но это выглядело мило. Эндрю вздохнул.

– Я не слышал, как вы вошли, потому что… был без слухового аппарата.

Уиллоу уставилась на него: она не ожидала услышать такое.

– У вас проблемы со слухом?

– Я почти глухой. С аппаратом слышу нормально, но без него ни на что не гожусь.

– Еще как годитесь! – горячо возразила Уиллоу.

– Да, вы правы. Я неверно выразился. Мой психотерапевт распяла бы меня за такие слова.

– Психотерапевт?

Несколько секунд Эндрю молча смотрел на Уиллоу, как будто бы решая, стоит ли говорить с ней на эту тему.

– Да, в детстве из-за глухоты я ходил к психотерапевту. Или, может, та женщина была психологом, тренером по мотивации. Точно не знаю. Ей полагалось убеждать меня в том, что я ничем не хуже окружающих и могу все делать наравне с другими детьми. Ситуация была довольно забавная: ущербным я себя и так никогда не считал и вообще не чувствовал никаких ограничений, до тех пор пока по субботам, вместо того чтобы играть на улице с остальными ребятами, меня не заставили сидеть у психотерапевта и выслушивать: «Твоя болезнь не должна мешать тебе двигаться вперед». Ну разве не извращенная логика?

– Да, наверное, от таких сеансов пользы было немного, – сказала Уиллоу.

– Моя мама всегда знала, что я могу оказаться глухим, как ее сестра. Поэтому вскоре после рождения меня обследовали. К тому времени, когда пора было начинать говорить, мне уже подобрали слуховой аппарат. Думаю, именно благодаря тому, что диагноз поставили рано, речь у меня развивалась почти так же, как у других детей.

Эндрю поднес палец ко рту и принялся покусывать ноготь. Уиллоу поняла: ему неприятно разговаривать об этом.