Счастье: уроки новой науки
Шрифт:
Это важное открытие, потому что, если мы посмотрим на изъяны современных обществ, высокая преступность, безусловно, является одной из наиболее очевидных язв. Она, равно как и высокий уровень психических заболеваний, связана с ослаблением доверия: если вы живете в районе, где ваша группа в меньшинстве, у вас выше вероятность получить психическое заболевание, чем если бы вы жили в месте, где ваша группа является большинством [365] .
Если у мобильности есть такие издержки, их нужно учитывать прежде, чем начинать призывать европейцев догонять США по степени мобильности или даже иммиграции [366] . Основной аргумент в пользу иммиграции, конечно, заключается в выгоде для иммигрантов. Коренные жители могут также выиграть от культурного обмена, в особенности если иммигранты квалифицированные. Однако многие из доводов в пользу иммиграции ошибочны. Увеличив наше население, мы, несомненно, увеличим общий национальный доход; но если смотреть шире, то доход людей, которые уже здесь живут, останется неизменным [367] . Когда бизнес говорит, что ему нужно больше иммигрантов, он часто имеет в виду, что в противном случае ему бы пришлось платить более высокую заработную плату.
365
См.: Halpern and Nazroo, 2000; Faris and Dunham, 1939. Особенно высокое число психических заболеваний было обнаружено среди выходцев из Карибского региона, живущих в Англии, по сравнению с теми, кто живет в самом Карибском регионе (см.: James, 1998).
366
В Канаде было установлено, что иммигранты доверяют другим людям меньше, чем коренные жители (см.: Soroka et al., 2003), но их уровень доверия аналогичен тому, что существует в тех странах, из которых они приехали. Об иммигрантах в США см.: Rice and Feldman, 1997.
367
См.: Layard et al., 1992. В целом иммиграция оставит уровень безработицы без изменений, но увеличит общую занятость и выпуск. Неквалифицированные иммигранты могут ухудшить положение тех граждан, которые сами не имеют квалификации, а остальные от иммиграции выиграют.
На местном уровне хорошее физическое планирование может уменьшить издержки мобильности. В жилом комплексе «Истлейк», расположенном в одном из новых британских городов, у обитателей первых этажей был очень высок уровень психических заболеваний. У них возникало чувство тревоги, потому что перед их окнами ходили посторонние люди. В качестве эксперимента архитекторы, занимавшиеся городским планированием, перекрыли большинство проходов, шедших через жилой комплекс, так что теперь любой, кого вы могли увидеть из окна, скорее всего, оказывался вашим соседом. Число психических заболеваний сократилось на четверть [368] .
368
Halpern, 1995, p. 207.
Психическое здоровье
Последний ключевой элемент безопасности – здоровье. Люди хотят быть здоровыми, а если они нездоровы, то получать хорошее лечение, чувствовать себя уверенно. Так что хорошая система здравоохранения – ключевая черта хорошей жизни.
Но какие болезни хуже всех? В интересном исследовании Алекс Михалос спрашивал людей, насколько они удовлетворены своим здоровьем в целом [369] . Затем анализировалось их объективное состояние с помощью стандартного теста под названием SF-36. Он фиксирует восемь основных типов дисфункций: слабая мобильность, физическая боль, психические расстройства и так далее. Неудовлетворенность здоровьем вызывали именно психические расстройства.
369
Michalos, 2004.
Ясно, что психическое здоровье – ключевая составляющая нашего здоровья в целом, но это не все. Оно играет центральную роль в нашем общем счастье. Например, мы можем задать вопрос, что вызывает больше несчастья: депрессия или бедность? Ответ: депрессия. Она объясняет больше вариаций в счастье, чем доход, даже если мы допустим взаимосвязь между бедностью и депрессией. Таким образом, психические заболевания, вероятно, самая главная причина несчастья в западном обществе. Согласно Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), психические заболевания или зависимости вызывают почти половину случаев нетрудоспособности, как показывает приводимая ниже таблица [370] .
370
Всемирная организация здравоохранения, 2002. Годы, потерянные из-за нетрудоспособности (YLD). Доступно на сайте организации. Эти цифры очень близки к аналогичным цифрам для США и Западной Европы, поэтому нет необходимости предъявлять их отдельно.
Однако до недавних пор о психических заболеваниях было трудно говорить (за пределами Нью-Йорка, разумеется). То есть люди делали вид, что они в действительности редки, тогда как у большинства из них имелись родственники или коллеги, страдавшие от таких заболеваний.
В целом примерно треть из нас страдает от серьезных психических расстройств в течение жизни, включая примерно 15 % тех, кто переживал случай тяжелой, делающей нетрудоспособным депрессии. Такие эпизоды не длятся вечно, но часто повторяются. Так что если мы возьмем любой год, то окажется, что около 20 % из нас испытывают серьезные психические проблемы, а около 6 % страдают от тяжелой депрессии. Это цифры для США, в Британии они похожи [371] .
371
Американские ежегодные показатели распространенности взяты из: Department of Health and Human Services, 1999, p. 47 (далее: DHHS), а данные о распространенности в течение всей жизни из: WHO International Consortium, 2000, table 3, с удобным сокращением в масштабе. Данные исключают людей, страдающих только от алкогольной и наркотической зависимости или болезни Альцгеймера. Данные основаны на Эпидемиологическом исследовании регионов (Epidemiologic Catchment Area Study) 1982 г. и Национальном исследовании сопутствующих заболеваний (National Co-Morbidity Study) 1990–1992 гг. Состояния включают в себя (с годовыми показателями распространенности): шизофрению (1 %), случаи маниакально-депрессивного психоза (1 %), тяжелую депрессию (5 %) и расстройства, связанные с тревожностью (13 %, включая общую тревожность, панические атаки, фобии и расстройство навязчивых состояний). Результаты в США не противоречат недавнему «Всемирному исследованию психического здоровья» (World Mental Health Survey Consortium, 2004), проводившемуся ВОЗ, которое охватывало США и еще 14 стран.
Для Великобритании данные по числу страдающих этими заболеваниями в отдельный период времени: ONS, 2001, table 2.7. В Британии доля страдающих какими-либо психическими заболеваниями в отдельный период времени составляет 16 %, включая 3 % тех, кто пережил случай тяжелой депрессии, и 9 % тех, кто пережил чуть менее тяжелую смешанную форму тревожности и депрессии.
Итоговые цифры по разным странам см. в:annex. 11.1, table A.
До середины прошлого века не было эффективных средств лечения психических заболеваний. С тех пор многое изменилось. Сначала в 1950-е годы произошел прорыв в медикаментозном лечении, который сделал для уменьшения крайнего несчастья больше, чем любая другая перемена за последние пятьдесят лет. Затем начиная с 1970-х начались важные сдвиги в психотерапии – в особенности в когнитивно-поведенческой терапии.
И медикаментозные средства, и терапия проходили проверку в двойных слепых клинических испытаниях, когда ни пациент, ни ученый не знали, реальное ли лечение предоставляется. В случае депрессии либо лекарства, либо терапия выводят из депрессии 60 % пациентов в течение четырех месяцев. После успешного лечения риск рецидива депрессии выше у тех, кто проходил медикаментозное лечение, если они перестают принимать лекарства. Но если люди прошли 16-недельную терапию или если медикаментозное лечение продолжается, три четверти из них смогут избежать депрессии в течение последующих двух лет [372] .
372
Источники данных в данном разделе: Craighead et al., 2002, tabs 10.1 and 10.2; Hollon and Beck, 2004, figs 10.1 and 10.2; DHHS, 1999, ch. 4; Department of Health, 2001. Доля тех, кто поправился в течение четырех месяцев с момента постановки диагноза, составляет приблизительно 60 % от тех, кого «лечили», 30 % от тех, кому давали плацебо, и незначительно число тех, кто выздоровел спонтанно.
Даже в случае тяжелой депрессии лекарства и терапия оказываются в равной мере действенными. Их сочетание может иногда помочь, но, как правило, не лучше, чем каждое из средств в отдельности. Важно попробовать хотя бы одно из средств, и, если оно не поможет, перейти к другому.
Все эти данные получены в ходе клинических испытаний с участием квалифицированного персонала. Достоверных данных по результатам «в поле» мало.
Стоимость такого лечения невелика в сравнении с огромным улучшением благополучия, которое оно дает [373] . Но все же большинство людей с психическими расстройствами не получают лечения [374] . Не все обращаются за помощью, не всем ставят правильный диагноз и не все соглашаются на лечение. Таким образом, менее половины тех, кто испытывают серьезную депрессию, получают лечение, и большинство из них лечат неспециалисты. В Британии только каждый пятый пациент с тяжелой депрессией обращается к психиатру, большинству же лекарства прописывает обычный терапевт [375] . Менее одного из десяти пациентов обращается к психологу. Психиатров и психологов попросту не хватает. В США схожая ситуация.
373
Около $2000/lb1000.
374
По этому разделу см.:annex. 11.1 table B. Только в случаях шизофрении и маниакальной депрессии пациенты получают лечение.
375
В 2000 г. 6 % всего взрослого населения Британии проходили медикаментозное лечение от психических или эмоциональных проблем (ONS, 2001, table 5.2).
Так бороться с серьезной человеческой проблемой нельзя. Мы слишком мало тратим на лечение психических заболеваний в сравнении с остальными болезнями. Если мы возьмем все болезни, включив сюда нетрудоспособность и скоропостижную смерть, психические заболевания составят четверть от общего количества [376] . Однако в США только 7 % расходов на здравоохранение направляется на лечение психических расстройств, а в Британии только 13 % [377] . Доля государственных расходов на исследования и того меньше, 5 % [378] .
376
См.:а также: World Health Organization, 2002.
377
По США см.: DHHS, 1999, ch. 6; по Британии см.: Department of Health, Hospital and Community Health Services Programme Budget.
378
Это относится к исследованиям с государственным финансированием. В США Национальный институт психического здоровья получает 5 % бюджета Национальных институтов здравоохранения. В Великобритании на психическое здоровье выделяется 5 % бюджета британского Совета по медицинским исследованиям.
Наши приоритеты нуждаются в радикальном изменении. Мы постыдно мало тратим на психические заболевания по сравнению, например, с бедностью. В борьбе против несчастья психиатрия находится на передовой. На баррикадах XXI века это ключевое место, где могут сплотиться идеалисты.
Мы подошли к совершенно новой области вопросов – личных, а не социальных, которые включают в себя конечную стадию нашего исследования. Как было сказано ранее, счастье приходит изнутри и извне. Внутренняя жизнь и внутреннее бытие определяют то, как мы реагируем на жизнь и что мы ей отдаем. Здесь уместно напомнить слова Уильяма Коупера:
Счастье зависит, как показывает природа,Меньше от внешних вещей, чем принято думать [379] .Итак, как же мы можем обрести власть над своей внутренней жизнью? Есть испытанные ментальные дисциплины, которые работают для большинства людей. Но другим людям также требуются психиатрические лекарства. В последующих двух главах мы рассмотрим каждый из этих механизмов достижения желаемого нами спокойствия ума.
379
Из Table Talk.
Глава 12
Может ли разум управлять настроением?
Большинство людей счастливы настолько, насколько они сами решили быть счастливыми.
Никто не может заставить вас чувствовать себя неполноценным без вашего на то согласия.
В недавнем эксперименте психолог Джон Кабат-Зинн предложил работникам корпорации курс медитации. Он в случайном порядке разделил испытуемых на две группы. Одну группу он поставил в очередь, используя в качестве контрольной. Для другой группы раз в неделю проводил курс медитации в течение восьми недель. Предполагалось также, что члены этой группы будут практиковаться каждый день самостоятельно. Уровень счастья в обеих группах измерялся до и после курса с помощью анкетирования и электроэнцефалографии мозга.