Чтение онлайн

Мой любимый Джексон производит на всех такое впечатление.

– И как тебе его семинары?

– Познавательны, вдохновляют я бы сказал. – Почесав бровь, молвит: – Так он ещё и твой женишок, так?

Ложь сама скатывается с языка, заполняя неловкую паузу:

– Нет! Где я, а где он! – показываю глазами вверх и вниз. – И он занят.

Краска заливает мое лицо, как только я начинаю жалеть о том, что проговорилась о Белле, но с другой стороны пока мы вместе с Джексоном лишь только в неясных жизненных формах.

– А как зовут твоего парня? – пытливо допрашивает он, уже в третий или четвертый раз подряд.

– Даниэль, – без промедления отвечаю я, с внутренним вздохом.

В воздухе разливается заметное напряжение.

– Вы давно вместе? – продолжает ту же песню, ожидая продолжения.

– Э… – придумываю, как слыть от этого разговора, – Мейсон, я отвлекаюсь, чего не должно быть.

– Я могу быть болтливым, знаю, – то ли со смешком в голосе, то ли с долей досады, что я не поддерживаю его разговор, заявляет Мейсон.

Между перерывами на перекусы мы разговариваем о моей карьере, маме и об их отношениях с Марком. Мейсон не задает ни единого вопроса с намёком о моих отношениях, за что я безмолвно выражаю ему благодарность.

Порепетировав несколько часов, утомившись от детских голосов, мы прощаемся с моделями до следующей репетиции, на которой нужно совместить их навыки и разработанный сценарий, который Джексон доделает к этому дню. На часах почти пять часов вечера.

– Милана, спасибо тебе за этот день! Я признателен тебе, что ты позволила мне находиться рядом с тобой, – я поднимаю на него голову, недоумевая, – то есть с детьми и… – Он стесняется? Не похоже на человека, чемпиона мира, которому никакие, даже самые трудные, задачи не страшны. Его ярко выраженная неловкость садится на его обличья. – Мы же ещё встретимся?

На каждую его фразу я отделываюсь улыбкой и кивками, так как на большее неспособна, когда собеседник смущен, не меньше чем я.

– До скорого, Мейсон! Тебе спасибо за помощь и папе «привет» передавай.

В проходящих вечных секундах, я чувствую, что он ещё что-то хочет мне сказать или сделать.

С необъяснимым отблеском, появившемся в его голубых глазах, он протягивает мне руку. С трепетом я достаю ладонь из кармана джинсов и, не успеваю её поднять, как Мейсон нежно пожимает её. Секунда, вторая и мне становится ещё более тревожно, чем было до этого, ведь его рука все ещё в таком же положении, а глаза запечатлены на мне.

– Думаю, мне уже нужно идти…

– Я напишу тебе, – говорит он, на что я бормочу: «Пока» и ухожу, выдыхая, мысленно принимая, что незамедлительно расскажу Джексону о знакомстве с таким парнем, как Мейсон.

Работа в офисе, общение по видео с преподавателем испанского языка не позволяют отнести на задний план мысли, решающие мою дальнейшую жизнь. Тайлер осведомлял часом ранее, что встреча адвокатов должна состояться уже скоро, на которой он тоже будет присутствовать, как независимое лицо, обязующееся наблюдать поведение субъектов, призванных упорядочить возникшие разногласия по разрушающему контракту, пока не успевшему сокрушить тропу моей жизни и войти в свет.

На письменном столе мигает смартфон. Перевожу на него взгляд. «Вечер добрый, брат. Я приехал с отцом Ритчелл, а она осталась с матерью в другой провинции, на пару дней. Я как раз хотел с тобой встретиться. В пять, на Пуэрта-дель-Соль, подойдет?»

Отвечаю: «Разделяю это предложение. До встречи».

До момента рандеву братьев я успеваю доделать сценарий, получившийся на целых двадцать листов, по тем параметрам, которые указаны в методических рекомендациях и отправить его на почту Максимилиану Домингесу, на что он через считанные минуты высылает мне ответ: «Добрый вечер, Джексон. Письмо получил. Переговорим на маскараде».

На каком таком ещё маскараде? Хмыкнув, сделав задумчивое лицо, я осознаю, что подробную новость о новом мероприятии я, вероятнее всего, узнаю от Миланы, которая была утром в модельном.

Подъезжая к месту, я улавливаю взглядом кудрявого с вечно веселой физиономией, трындящего с кем-то по телефону. Мысль о том, что он ничего не рассказал о нашем с ним откровенном разговоре, потухает. Доложил. Не сомневаюсь, что в точных подробностях.

– Какие люди… – Отключает телефон и кладет его в карман джинсовых белых шорт, в точности как у меня. «Повторюшка». Его наполненный смехом взор устремляется на меня. – Господа, – делает движение рукой, будто кланяется, – поприветствуем мистера Джексона.

Я сжимаю губы в тонкую линию, раздражаясь от его всегдашних нелепых фраз. Пожав ему руку, с серьезным выражением лица, выбрасываю:

– Питер, тебя не утомляет повседневность общения, складываемое из потешных слов без повода и с поводом, но чаще без?..

– Барин недоволен. Неужто высшее общество оказало на него порочное действие? Вопрос обратный. А тебя не утомляют вечно «заумные» фразы? – усмехается он, содрогаясь головой от смеха и его отросшие кудри, будто шапка из густых темных волос, разносятся из стороны в сторону.

– Право, брат-баран, – кислым голосом проговариваю я, пододвигая черные очки к переносице, ставшие неотъемлемым аксессуаром моих будней.

– Понял. До шуток тебе еще расти и расти, малец, – гогочет Питер, житейски хлопнув меня по плечу, – а если откровенно, в чём дело? – Только я раскрываю рот, чтобы ответить, он досказывает: – Я тебе снился, что ли? Или ты вовсе не ложился? – подмигивает мне глазами, обдавая многозначительным взглядом. – Что за сообщение в рань-ранскую, что нужно встретиться срочно и немедленно?

Издав короткий приглушенный смешок, резко махнув головой в сторону, спрашиваю:

– Ты не спешишь? Может, вырвемся в кофейню?

– Эммм… – прикладывает пальцы к подбородку, демонстрируя шуточный думающий, предельно думающий, вид. – Здравая мысль, брат. Единая здравая мысль, прозвучавшая из твоих уст!

– Боже, кто бы знал, что мой брат помимо барана еще и клоун. По пути буду вещать.

Одарив друг друга бессмысленными смешками, мы двигаемся в первое попавшееся нам на глаза кафе.

– Как «помолвочная» жизнь? – успеваю я спросить, пока мы еще не зашли в заведение общественного питания, в котором у Питера, по крайней мере так было всегда, перекрывает часть мозга, отвечающая за разумность мыслей, так как его без конца голодный желудок, словно бездна, поглощает в себя и первое, и второе, и третье блюдо, не останавливаясь на передышку.

– Скажу так: словно на меня навесили мешок дополнительных забот и хлопот. Но все это временные трудности. Мистер Эндрю и Аннет Джеймс так обрадовались… – В его голосе – счастье.