Чтение онлайн

– Это политическое решение. ЕС платит деньги за лагеря.

– Ну так перекройте их, чтобы никто не выходил оттуда. Пусть ЕС туда бациллу привозит, кормит их, как в зоне. Или, извините, есть как есть. У вас получается как тюрьма, но двери настежь, зэка сами за хлебом ходят.

– Это ваша зона ответственности.

– Так я и не отказываюсь! Только чистыми в яме с дерьмом быть не получается. И кстати, я плачу? Плачу. Люди мои платят? Платят. На выборы мы всех кого могли – подобрали. А в обратку что? Аэропорт построили – нам контракты дали? Хоть один? Нет! Сейчас канал будет строиться, а где наша доля?!

…

– Короче, наверх передай, как там у вас… мы от своих обязаловок не отказываемся, что должны – сделаем. Но и нам долю заложите. Иначе никаких…

Кабинка качнулась, когда Арат резко встал, чтобы выйти.

– Пустить за ним хвост? – спросил начальник его охраны, когда вор вернулся.

Вор сплюнул.

– Сгинь с глаз, дурак…

В ресторане праздновали недолго, потому что делать там особо было нечего… пафосное место, туда туристы ходят, потому что очень хороший вид – и больше ничего. Начали спускаться вниз, к машинам, поехали на берег – там уже был заказан большой теплоход, чтобы доставить всех участников торжества на Мраморное море, на остров Олекей, один из самых любимых жителями Стамбула островов для внутреннего туризма. Остров был известен еще с давних времен, там были летние дачи приближенных к султану и его двору. Эта архитектура сохранилась там и сейчас, а кроме того, на острове были запрещены автомобили и все перевозки были либо дрожками и каретами, либо бери напрокат велосипед. Многие турки ездили туда каждые выходные, воры, конечно же, сняли весь остров на все выходные целиком, чтобы еще раз плюнуть в лицо людям. Воры оставались ворами, где бы они ни жили.

На пристани разгружались под присмотром полиции – то ли присмотр, то ли конвой. К Арату подошел Бесо, тбилисский законник, вынужденный уехать, потому что в Грузии его ждал срок просто за то, что он вор в законе. Грузия, кстати, единственная из всех постсоветских стран официально, на уровне законодательства признала проблему существования воров в законе, не стала делать вид, что этого нет, – и определила меры борьбы с этим злом. Впервые в законодательстве были названы своими именами и получили толкование термины «вор в законе», «сходка», «разборка», за каждое из этих действий было определено наказание, наказание установили и для простых граждан, обращающихся к вору в законе для решения своих проблем. В итоге в короткий срок воров на воле в Грузии не осталось, все перебрались в более теплые и более лояльные страны.

– Я видел, к тебе подходили?

Арат сплюнул в Босфор.

– И что?

– Ко мне тоже подошли.

– Кто?

Бесо пожал плечами.

– Какие-то бородатые. Через клуб на меня вышли. Говорят вежливо.

– И что говорят?

Бесо понизил голос:

– Аджария и Абхазия всегда под турками были, а сейчас что?

…

– Если мы так же думаем, мы и будем главными. Если правильный выбор сделаем.

Арат резко повернулся к Бесо, тот даже шаг назад сделал.

– Бесик. Ты меня знаешь, я шепота за спиной не потерплю.

– Да погоди ты. Подумай, мы всегда были главными по движению. А сейчас мы кто? Нас с собственной земли выкинули! Надо всем вместе быть, они за свою нацию – а мы за свою. Надо свою страну делать, а не в чужой жить. Они помогут.

– Помолчи!

…

– Сходняк был? Был. Решили? Решили. Куда ты лезешь? Все молчат, а ты лезешь?

Бесик принужденно улыбнулся.

– Вопросов нет, Арат, я так им и сказал – не тема. Но ты все же подумай. И хорошо подумай…

Думай не думай…

Примерно в это же время «Мерседес» с гражданскими номерами катил по авеню Кеннеди – прибрежное шоссе в европейской части. За рулем был тот человек, который встречался с Аратом. Он имел личный выход на Султана, в прошлом исполнял роль тайного казначея партии, а сейчас был тайным советником Султана и выполнял наиболее щекотливые его задания.

Его звали Тургут-эфенди. Его отец был диссидентом, он был ранен во время событий 1977 года [17] , у него у самого был диплом Института дружбы народов в Москве – его туда приняли как сына видного деятеля международного коммунистического движения. Сам же Тургут-эфенди из молодого коммуниста превратился в манипулятора и профессионального лжеца. И мафиози. Именно он выдвинул концепцию использования мафиозных структур постсоветского пространства для нелегального контроля Кавказа и самой Москвы, именно он благодаря знанию русского языка и русских реалий договаривался с ворами в законе, именно он принимал от них грязные, полученные от рэкета и наркоторговли деньги в обмен на государственные контракты и общее покровительство. За счет этого он решал две задачи – поправлял благосостояние семьи, сильно подорванное отцом-коммунистом, и делался незаменимым в тайном штабе Султана, потому что незаменимыми были все, кто мог собрать деньги на политику. Много и быстро. Политика есть политика, и победы Султана на выборах обеспечивались в основном такими вот деньгами, притом что международные фонды и крупный турецкий бизнес были настроены проамерикански и денег Султану не давали. Но тем было хуже для них, ибо, чем меньше крупный бизнес давал денег Султану, тем меньше он прислушивался к нему. Выступая на митингах в бедных кварталах, он уже в открытую называл крупный бизнес кровопийцами и намекал на то, что скоро все изменится.

И каждый понимал – как.

Сейчас Тургут-эфенди понимал, что они бегут по лезвию ножа и стоит только остановиться или пошатнуться – и всё. Московское образование давало ему возможность объективно оценивать реальность: США уже не верят Турции и идут с ней на открытый конфликт. Но без США турецкой экономики не будет, и роста на семь-десять процентов в год, как привыкли люди, тоже не будет. А если его не будет, то люди вспомнят, что говорил Султан про олигархов и их богатства, и призовут его к ответу. И тогда придется решать – туда или сюда. В Турции исторически сложилось так, что казна пополнялась за счет того, что конфисковывали богатства тогдашних олигархов, а их самих под надуманным предлогом отправляли или в тюрьму, или на виселицу. Исторический опыт живуч, и вся та стамбульская улица, вся чернь – она ждет повторения подобного. Выходить из кризиса за счет своего и так тощего кошелька она не позволит – все снесет.

А с другой стороны – Китай, Россия, с которыми нельзя дружить, если ты хочешь дружить с США, тайные сделки с Ираном, с которым тоже нельзя дружить, но и не дружить тоже не получается, испорченные отношения с Израилем, на налаживание которых в свое время потратили много сил, никак не прекращающаяся война на границе – в Сирии, война внутри страны, в Курдистане, падение экономики… и ты от всего этого бежишь… но не можешь убежать – как во сне.

На перекрестке «Мерседес» начал догонять мотоцикл с двумя пассажирами в черных глухих шлемах. Обычно турки ездят на недорогих, примитивных японских мотоциклах, которые или собраны на месте, или импортированы из Пакистана или Бангладеш, но этот был дорогой, купленный наверняка в мотосалоне в европейской части – там продают такие. На следующем перекрестке мотоцикл стал рядом с «Мерседесом», и пассажир быстро достал и установил на дверь «Мерседеса» что-то вроде детской юлы, примагнитившейся к стальной поверхности с сочным глухим звуком. Тургут-эфенди ничего не заметил – он лишь услышал рокот высокооборотного мотора, увидел рванувшуюся вперед черную молнию, а в следующую секунду накладной кумулятивный заряд взорвался, разорвав его пополам.

Арат, хоть и отбрил назойливого и недалекого Бесика, не мог не думать о том, о чем он сказал.

Воры, хоть у них и было в «понятиях», что вор не должен сотрудничать с властями, но сотрудничали и еще как. Даже в ГУЛАГе воры всегда были опорой администрации в борьбе с политзаключенными. Деда Хасана обвиняли в сотрудничестве с администрацией, что не помешало ему занять высшую ступень в иерархии – в его ресторане «Старый фаэтон» буквально решалась судьба криминального мира.

Политика вмешалась и в их жизнь, их буквально вышвырнули из страны. Но сейчас… Арат кожей чувствовал всю опасность того положения, в котором они сейчас находились.

В чужой стране и меж двумя огнями, меж националистами с одной стороны и исламскими экстремистами – с другой. Каждая из сторон не прочь заполучить их на свою сторону, но любая и будет мстить, если они выберут другую. И мстить жестоко…

Ветер бил в лицо – день был непривычно хмурый, холодный для осени.

Арат посмотрел вниз – на носу столпились гости, невеста пыталась повторить фото как в «Титанике». Ржала, как кобыла.

Арат вдруг не на шутку разозлился на нее – дура! И Салик – дурак, б… слюни распустил. Ее, наверное, во всех саунах Москвы драли, так наверх, на сцену и пробилась. А теперь выделывается… корова драная.

И сама свадьба эта… какого хрена ее сейчас затеяли, другого времени не нашли. Козлы. Все – козлы…

Пароход – такой же, как ходят по Босфору, только топливные баки побольше, – вдруг вздрогнул, как будто напоролся на что-то в глубине. Арат успел уцепиться за поручень – иначе бы полетел на палубу.

Какого…

Арат посмотрел на нос – невеста, похоже, выпала, кто-то сбрасывал пиджак, чтобы прыгать за ней, Салик, который не умел плавать, метался у борта. Придурки…