Чтение онлайн

* * *

Молодая, симпатичная и очень толковая девушка обратилась ко мне из-за мучительной тревоги. Ее беспокоили навязчивые мысли, ужасные прогнозы, чувство вины, неудачи в семейной жизни и много других мелких и крупных проблем. После наших занятий уже на 3-4-й раз она почувствовала себя хорошо, а спустя еще пять встреч полностью избавилась от мучивших ее тревог. Она могла теперь совершенно спокойно передвигаться по городу, хотя прежде это казалось почти не выполнимой задачей. Навязчивые мысли оставили ее в покое, нормализовался сон, вернулись былой жизнерадостный смех и море надежд, свойственных молодости.

Что ж, мы оба были очень довольны проделанной работой и достигнутыми результатами, поэтому на время работа была прекращена. У нее еще оставалась незавершенной ситуация развода. Она хотела развестись, но и боялась этого, а потому подсознательно удерживала своего мужа, впрочем, он и рад был удерживаться. Так что над этим нам еще предстояло поработать, но позже, когда бы того потребовала ситуация. Пока время еще не подошло. И мы расстались, определив время профилактических занятий. Вдруг внезапно и задолго до назначенного срока я слышу в телефонной трубке знакомый всхлипывающий голос. Это была она, и она плакала, а если человек плачет, это значит, что он нуждается в помощи. Поэтому "скорая психотерапевтическая помощь" заложила свою кибитку и выехала на вызов немедленно. Не нужно заставлять себя ждать, я так думаю.

<Сумасшедший говорит: "Я - Авраам Линкольн"; невротик говорит: "Я хочу быть Авраамом Линкольном"; а нормальный человек говорит: "Я - это я, а ты это ты".
– Фредерик Пёрлз>

Глаза заплаканные, щеки надуты, вся раскраснелась. Сердечко стучит так, что, кажется, слышно на расстоянии. Дыхание поверхностное и трепещущее. "Что случилось?" - спрашиваю. "Все кончено, все пропало, опять невроз. Но я не выдержала, она так на меня смотрела! А я, а я... А я ничего не могла ей сказать. Словно язык проглотила. Меня в пот ударило, слезы потекли. Стою, дрожу... Развернулась и ушла", - сбивчиво рассказывает она. "Ничего не понимаю, - честно говорю я, - что случилось, толком?" - "На меня продавщица накричала, а я ничего не смогла сделать... А ведь я была права!" - слышу в ответ.

Первое, что сразу бросается в глаза, - это прогноз: "все кончено, опять невроз". С этого мы и начали работу. Кончено, все это фантазии, и после терапии, которую мы прошли, такие обстоятельства вернуть в невроз просто не могут. Но в сознании сохранилась память о том тяжелом времени, когда ноги не слушались, глаза не смотрели, а жизнь казалась адом, и поэтому возникновение прогнозов почти закономерно. Конечно, страшно вновь оказаться в таком состоянии, вот и появляется прогноз. Мы ведь всегда прогнозируем то, чего боимся. Поэтому мне даже иногда кажется, что по прогнозам можно составить самый точный психологический потрет человека. С другой стороны, мы ведь знаем, как справляться с этими ехидными бесятами, так что все в наших руках.

Второе, что становится очевидным сразу, это неспособность занять позицию третьего. Она вошла в свою проблему, а та ее парализовала. Что ж, все закономерно: чему отдались, то нами и повелевает. Она зашла в этот злосчастный магазин уже в расстроенных чувствах, чего, видимо, не сознавала. А потому ни о расслаблении, ни о полноценном дыхании, ни о "здесь и сейчас" говорить не приходится.

Когда она осознала и первое, и второе и поняла, что самолично вырыла себе могилку два на полтора, пламя отчаяния угасло, и можно было подумать над тем, что же, собственно говоря, произошло в этом роковом магазине. Большинство скажет, что проблема, которая так взволновала мою пациентку, не стоит и выеденного яйца. Что ж, могу с вами согласиться. Но так ли это важно, если она произвела такой резонанс. Нас в данном случае интересуют последствия, а не повод.

Доморощенный психолог, конечно, скажет, что такое случается каждый день, и не по одному разу, и что "не надо принимать все так близко к сердцу". Конечно, кто бы возражал? Но проблема - это всегда проблема. И если человек переживает, как нам кажется, из-за ерунды, значит, он имеет на это все основания. Другое дело, что эти основания нами не замечены, тогда горе нам как психологам. Разве не так? Вы стали бы горько плакать и звонить в колокол, призывая на помощь психотерапевта, из-за ерунды? Нет? Вот и другой не стал бы, и пациентка моя не стала бы. Чуткость - вот основной закон межличностных отношений, и другого нет.

Возможно, дело вовсе не в поводе, а в основаниях. А оснований для душевных переживаний у моей пациентки было предостаточно! Просто так, как известно, дитя не родится. Поэтому нельзя относиться к "ерундовым" жалобам других людей как к ерунде. Если человека что-то сильно беспокоит, а вы не можете понять этого, значит, вы просто что-то упустили, не разглядели. Но делать из этого выводы о его "слабохарактерности", "иждивенчестве", "наигранности" и "лживости" нельзя! Каково бы нам самим было оказаться в этом случае на его месте. По этому поводу я иногда иронизирую: "Мы не должны зарекаться не только от сумы и тюрьмы, но и от душевных заболеваний".

В случае с моей подопечной проблема, конечно, не в магазине и не в продавщице и даже не в том, что там произошло. Проблема в другом, и она значительно глубже. Мы не должны сбрасывать со счетов ее зависший развод, а также весь комплекс связанных с ним психологических проблем и душевных переживаний. Ведь вся жизнь на этом фоне воспринималась моей пациенткой как своеобразное давление. Она подсознательно ощущала себя загнанной в угол, балансирующей на лезвии бритвы. Эта незавершенная ситуация мучила и давила на нее. Ситуация требовала своего разрешения, а значит, ответственности и действий.

– Эпиктет>

Моя пациентка была в плену противоположных желаний. У нее не было полной уверенности относительно целесообразности развода. И более того, мужа вдруг словно бы подменили! Возможность развода не на шутку его перепугала, так что он в момент избавился от всех своих недостатков и стал "пай-мальчиком". Что ей было обо всем этом думать? Короче говоря, она проецировала на мир те переживания, которые вызывал у нее развод, а это давление в виде необходимости принять решение, страх потери, страх остаться одной, быть непонятой и наказанной. И все это она почувствовала в этом злосчастном магазине.

Еще раз рассмотрим ее переживания. Это мучительная растерянность и вызываемая ею слабость. Это ощущение давления со стороны внешних обстоятельств и кажущаяся невозможность действовать. Как вы думаете, о чем свидетельствуют эти симптомы? Если уйти от сложных психологических терминов и чисто медицинского взгляда на этот вопрос, то станет очевидным: моя пациентка просто потеряла себя, свою опору и себя как опору. Ситуация давила на нее, и она отступала. Жизнь требовала, а она ждала, что все решится само собой, "как-нибудь". Мне запомнились такие ее слова: "Умом я понимаю, как нужно с такими хамками разговаривать, я знаю, что им нужно сказать, но, когда это случается, когда она начинает мне грубить, во мне словно бы что-то закупоривается, я теряюсь, у меня руки опускаются, я все снова забываю. Как быть?"

Ситуация эта банальна, хотя сюжет в разных случаях может быть разным, но формула одна: мы попадаем в трудное положение, надо моментально и находчиво среагировать; но мы уже включились в игру, она идет не по нашим правилам, а по тем, которые установлены противником; мы пытаемся сдержать натиск, но наши попытки терпят неудачу; мы теряемся и проигрываем. Когда партия разыграна, мы вдруг понимаем, что и как нужно было сделать: что сказать, как отреагировать. Но поезд уже ушел, мы не сориентировались вовремя и упустили свой шанс. Мы запоздали со своим решением, хотя оно удачное и во всех отношениях верное, но оно пришло к нам слишком поздно. А, как известно, после драки кулаками не машут. Как же быть в такой ситуации? Как удержаться от паники, возникающей в первую минуту натиска противника, и дать отпор именно в ту минуту, когда, выражаясь модным сейчас словом, на тебя "наезжают"? Есть один, но безотказно действующий способ, звучащий так же знакомо и так же лаконично, как и "живи настоящим", - это "сделай паузу". Вот о том, как ее сделать, зачем ее делать и что делать после паузы, мы сейчас и поговорим.