Чтение онлайн

Как-то Ирбек предупредил меня, что в Цирк на Цветном приедет Миша, и я пришел повидаться с ним: Мухтарбек в очередной раз пробовал создать базу под Москвой и в городе появлялся редко… Сидели потом с ним рядом возле маленького манежа, ждали, пока освободится Ирбек, но тот, конечно, заставил Асуана работать по полной программе, чуть ли не выкладываться. Араб словно чувствовал, что за ним нынче наблюдают придирчивей обычного и работал безукоризненно: Ирбек был явно доволен.

В конце, когда уже сошел с лошади, полез в карман и вроде бы случайно выронил носовой платок. Асуан тут же наклонился, вытянул шею: зубами взял с манежа платок и потянулся мордой хозяину в руки. Ирбек сунул платок в карман, повернулся к Асуану спиной, и тот толкнул его храпом между лопаток: джигиту пришлось невольно взмахнуть руками и сделать два-три шага вперед — мол, не устоял!..

«Работал» на нас с Мишей. Поднимал настроение.

— А что, если ему сделать специальный номер? — спросил я у Мухтарбека. — Представляешь?. Условно говоря: «Джигит и клоун». Сперва Ирбек показывает класс, а после на манеж выходит «рыжий». Может, выпрашивает у джигита лошадь, может — выманивает… крадет. Пробует на ней проделать то же самое, но стоит коню нагнуться в поклоне, как «рыжий» летит через голову… ты посмотри на этого умницу — он же сможет стащить его за штаны зубами… тут столько можно придумать!

— Сырдон! — коротко сказал Мухтарбек.

И вздохнул. Я сперва не понял, наклонился к нему: что, что?

— Герой из наших «Нартов», — сказал Миша. — Из эпоса. Сыр дон… то смеются над ним, то он что-нибудь такое устраивает. Нарты уговорили его зарезать последнего барана, потому что близится, мол, конец света — зачем тебе баран? Перед этим решили искупаться, а когда вышли из реки, не нашли своей одежды. Где она?.. А Сырдон им говорит: я бросил ее в огонь под котел, в котором варится мой баран. Зачем она вам? Все равно — конец света…

— Вот видишь! — радовался я. — Ну, прямо-таки находка!

— И шутник, и обманщик, да. Ему тоже, конечно, достается — в том числе и от собственного коня… такой номер у нашего Хасана был. Хороший номер!

Теперь уже я вздохнул и только развел руками: не вышел из меня постановщик!

У меня с собой был любительский фотоаппарат, попросил братьев стать рядом: такие все-таки разные!.. Сухой и тонкий Ирбек в выцветшей джинсовой куртке и в мягких сапогах и бородатый, с широкой, как у кузнеца, грудью Миша… вот кто, и действительно, — нарт!

Разговор зашел о Маирбеке, Миша спросил: как племянник?

Глаза у старшего зажглись:

— Да!.. Знаешь, Миша, что тут мне сказал наш Хасан?.. Он тут недавно проездом был. Слушай, говорит: кто из нас режиссер — я или ты?.. Ты такую хорошую программу сделал для Марика! А я ему отвечаю: веришь?.. Я еще в глаза не видел, что они там без меня поставили. Так договорились: пусть сам!

Как искренне Мухтарбек обрадовался: и во взгляде его и в интонации были такая чистота и открытость!

Помолчали, и он вдруг снова задумчиво произнес — словно продолжал давно начатый разговор:

— Одна из самых удивительных книжек — «Нарты». Столько фантазии и столько ума. И сколько горького юмора!.. Если бы мы жили только по своей воле, занимались бы только тем, к чему душа лежит…

Мир так устроен, что не всегда это удается.

Но в этом неподвластном человеку устройстве случаются счастливые перебои, которые словно приоткрывают завесу над этим постоянно живущим в душе у каждого настоящего артиста, у каждого доброго человека: ради чего? Зачем?

Год назад Ирбек позвонил нам домой, пригласил на заключительный концерт в зале кинотеатра «Россия»: в Москве тогда шли дни Осетии.

Между прочим, сказал и о том, что предстоит работа и его Асуану: Ирбек выедет на нем приветствовать земляков.

«А как будете добираться до „России“? — спросил я. — Опять поедешь на нем глубокой ночью?.. За сутки до концерта?»

Он там усмехнулся: «Ладно тебе!.. Это дело государственное: будет и наш Галазов, и… наш Лужков!»

Я тоже рассмеялся: «Хорошо устроился: для тебя они оба — твои!»

«Учись! — наставил он. — И — приходи. С коневозкой уже договорился».

В «Россию» мы постарались прийти пораньше, и я сперва усадил на места своих домашних, а потом отправился за кулисы. Там уже готовились к выходу: терпеливо стояли величественные осетинки в белоснежных платьях и высоких головных уборах, делавших их еще стройнее и выше, уже вот-вот собирался шагнуть на сцену оркестр — гармонисты и зурначи — и доулист поводил пятернями над своим барабаном, разминал руки: кому-кому, а ему уж и точно придется сегодня поработать!

Ирбека я нашел в одной из уборных: рядом с торопившимися одеться, о чем-то весело спорившими молодыми танцорами задумчивый джигит смотрелся как патриарх, как всезнающий старейшина на шумном празднике жизни.

— Вот о чем тебя хочу попросить, — начал я. — С нами одна молодая особа, наша станичница Наташа, жена друга Славы Филиппова: в этих фильмах, что у нас снимали ребята-осетины, ты ее видел наверняка. Красавица-казачка с двумя маленькими дочками — для Игоря Икоева эта картинка была как заставка: переходила из фильма в фильм. Готовится выйти к тебе с цветами — ты уж, пожалуйста, подстрахуй ее. Ей там придется обойти несколько рядов справа, если задержится, ты уж дождись ее — не уезжай без букета. Договорились?

Концерт был великолепный, что там и говорить!.. Может, настроение зала передалось и политикам?.. В ударе были и выступивший с короткой, но очень точной, судя по настроению зала, речью президент Осетии, и ответивший ему сердечными и доброжелательными словами московский мэр…

Но мы, конечно, ждали минуты, когда на своем Асуане на сцене появится еще один нестареющий лидер, столько лет отдавший тому же самому: искреннему служению верному братству меж осетинами и русскими…

Вот он, наконец, вот он!

Торжественным, парадным шагом выступает на середину сцены и замирает напротив всего притихшего зала красавец-Асуан и в древнем приветствии прикладывает руку к сердцу влитой в седло всадник — словно выточенный самим временем джигит в строгой черкеске. И зал, конечно же, отвечает ему жаркими аплодисментами.

Начинается эффектный проезд по кругу, и снова остановка посреди сцены, поближе к рампе: свеча!..

Как изящно, как охотно становится «на оф» Асуан: тоже понимает, что нынче — большой праздник?