Чтение онлайн

Линдси снова вздохнула и отправилась принимать душ, захватив с собой сотовый телефон на всякий случай: вдруг Джейк надумает ей позвонить?

"Терпение, – сказала себе Линдси. – Жди, и все будет так, как ты хочешь…"

Сегодня у Мэгги был день рождения, и миссис Уивер пригласила их с Тимом на завтрак. Она приготовила овсяную кашу, яичницу и бисквиты, а после того как они поели, с торжественным видом внесла в комнату сладкий пирог с зажженными свечами, и они с Тимом поздравили Мэгги, исполнив для нее песню "С днем рождения! ". Тим подарил Мэгги собственноручно сделанную в детском саду вазу для цветов, в которой красовалась шелковая маргаритка, а миссис Уивер преподнесла маленькую, перевязанную яркой ленточкой коробочку. Мэгги открыла ее и, к своему изумлению, обнаружила старинный золотой медальон с гравировкой на тонкой изящной цепочке.

– Миссис Уивер… – растерянно пробормотала она. – Ну, что вы… зачем… Такой дорогой подарок. Большое спасибо!

– Этот медальон достался мне от матери, – с улыбкой объяснила соседка. – У меня нет дочери, поэтому я хочу подарить его вам, Мэгги.

Мэгги горячо поблагодарила миссис Уивер и надела медальон на шею. После завтрака они вернулись домой, Мэгги включила телевизор в гостиной, чтобы Тим посмотрел мультфильмы, а сама направилась на кухню и подошла к окну. Фабричные трубы по-прежнему дымили, несмотря на субботний день, и приподнятое настроение Мэгги, в котором она пребывала все утро, сменилось унынием. И причину своей тоски Мэгги ясно осознавала: осталось всего два сеанса психотерапии, а с их окончанием завершатся отношения с Джейком. Да, именно об этом он и хотел ей напомнить, когда вчера вечером они сидели в гостиной на диване. Он чувствовал, что Мэгги тяжело переживает их будущее расставание, и своим поцелуем надеялся хоть немного ее утешить. Вне всякого сомнения, Джейк хотел намекнуть ей на завершение курса, но он слишком деликатен, чтобы произнести это вслух. И его поцелуй в щеку перед уходом означал сожаление по поводу неизбежной разлуки.

В гостиной зазвонил телефон, и Мэгги вздрогнула, испугавшись, что это может быть Джина. Беседовать с ней не было никакого желания. После их последнего разговора, закончившегося на повышенных тонах, Джина несколько раз пыталась связаться с Мэгги, оставляла сообщения на автоответчике с просьбой перезвонить, но она ни разу этого не сделала. Ей было так хорошо без нравоучений Джины, ее бесконечных советов и расспросов о сеансах у доктора Голдинга!

"Не буду подходить к телефону", – решила Мэгги, но трубку взял Тим, и через минуту она услышала его голос:

– Мама! Звонит бабушка. Она хочет с тобой поговорить.

Мэгги вздохнула и досадливо поморщилась. Несмотря на то что она написала родителям длинное, на трех страницах письмо, в котором рассказала, каким чудесным образом изменилась ее жизнь, меньше всего сейчас ей хотелось разговаривать с матерью. По ее мнению, та была законченной пессимисткой, во всех событиях всегда видела только отрицательные стороны и обладала удивительной способностью делать из мухи слона. Но Тим уже взял трубку, значит, предстоит долгий разговор с матерью.

– Привет, мама! – бодро поздоровалась Мэгги и, обернувшись к сыну, смотревшему мультфильмы, попросила: – Сделай, пожалуйста, звук потише.

– Ну наконец-то, – сказала мать, и Мэгги почудилось, что ее голос заполнил не только телефонную трубку, но и всю квартиру. Такое же ощущение у нее возникало, когда она разговаривала с Джиной. – Я уже собиралась вешать трубку. Почему ты так долго не подходила к телефону?

– Я была занята, а Тим смотрел мультфильмы.

– Понятно… Ну что ж, поздравляю тебя с днем рождения, дорогая.

– Спасибо.

– Расскажи, как ты поживаешь, – потребовала мать, – а то я все время тревожусь о тебе, особенно после того, как получила последнее письмо.

– Ты обо мне тревожишься? – изумилась Мэгги.

– Естественно, – сухо отозвалась мать.

– Но почему?

Удивлению Мэгги не было передела. Нет, это только ее мать, впервые за четыре года получив от дочери полное бодрости и оптимизма письмо, может заявлять, что она тревожится за ее судьбу! Неужели она написала что-нибудь лишнее? Мэгги напрягла память, пытаясь вспомнить, что именно она сообщила родителям. Нет, все в порядке… Она восторженно рассказала о поездке на ферму, о знакомстве с замечательными людьми – Джо и Кэрол, родственниками доктора Голдинга…

– Я дала прочесть письмо твоей сестре Джули, и она согласилась со мной, – ответила мать.

– В чем? – удивилась Мэгги.

– В том, что этот, с позволения сказать, доктор… – Мать выделила голосом последнее слово. – Этот доктор очень странно проводит курс лечения. – И сделала многозначительную паузу, очевидно, для того, чтобы Мэгги осознала важность услышанного. – Да… Так вот, мы с Джули крайне обеспокоены тем, что этот психотерапевт использует тебя в своих неблаговидных целях, – продолжала она уже угрожающим тоном. – Такое случается сплошь и рядом, дорогая. Взять хотя бы недавнюю публикацию в журнале "20/20". Там прямо говорится о том, что всякие недостойные люди, присвоившие себе право называться учеными-психотерапевтами, используют молодых и доверчивых женщин для… своих нужд. – И она снова сделала паузу, давая дочери вникнуть в смысл произнесенной ею фразы.

– Мама, о чем ты говоришь? – возмутилась Мэгги. – Какие нужды? – Она не хотела слышать про глупости, которые пишут в журналах о психотерапевтах. – Этот доктор совсем другой! Он… он очень добрый и порядочный человек.

На мгновение перед внутренним взором Мэгги промелькнули лицо Джейка, его добродушная улыбка, внимательный, полный сочувствия взгляд голубых глаз… и исчезли, словно испугавшись строгого голоса матери:

– Мы с Джули очень боимся, как бы ты не совершила серьезную ошибку, Мэгги. – Вздохнув, она добавила: – Опять не совершила.

Кровь прилила к щекам Мэгги. Так, начинается… Мать никогда напрямую не укоряла ее за то, что она осмелилась родить ребенка без мужа, но и не упускала случая высказать по этому поводу какое-нибудь ехидное замечание.

– Маргарет, сегодня я опять разговаривала с Бобби Семплом, – сообщила мать. – И он мне признался, что по-прежнему любит тебя и ждет твоего возвращения. Несмотря ни на что.

– Зачем ты с ним разговаривала? – возмутилась Мэгги. – Разве я просила тебя об этом? Да я даже и думать не хочу о Бобби!

– Однако вы переписываетесь, – заметила мать.

– Ну и что?

– Значит, что-то вас связывает.

– Но только не то, о чем ты думаешь!

И зачем она отвечает на его дурацкие письма? Разве Мэгги когда-нибудь всерьез думала о Бобби, как о будущем муже?

– А вот Бобби постоянно о тебе думает, – словно угадав ее мысли, сказала мать. – Вспоминает тебя, мечтает о будущем.

– Мама, я тебя очень прошу: предоставь мне право самой распоряжаться собственной жизнью!

– Знаешь, Маргарет, – задумчиво промолвила мать, – таким молодым и неопытным женщинам, как ты, сложно распознать истинные намерения мужчин, а они очень искусно умеют их маскировать под благородные.

– Мама, я не люблю Бобби Семпла! – настойчиво произнесла Мэгги. – Не любила и не люблю.

– Зачастую чувство возникает не сразу, оно формируется постепенно лишь после того, как люди проживут вместе какое-то время и лучше узнают друг друга! – возразила мать.

– Я не хочу формировать никаких чувств! – бросила Мэгги. – И ждать, когда узнаю человека получше!

– А как ты относишься к этому доктору? – вдруг строго спросила мать. – Ты его любишь?

– Не знаю! – в отчаянии выкрикнула Мэгги. – Не знаю! Может быть.