Чтение онлайн

В следующий раз он пригласил меня к себе домой. В то время по телевизору шла передача с фильмом ужасов со знаменитым Борисом Карловым в главной роли. Я упаковала его, как гусеницу в коконе, и подперла так, что он мог видеть экран телевизора. После двух часов, проведенных им в «любовании» фильмом, ему, кажется, начало мерещиться, и он чуть не тронулся.

Не все «рабы» и «господа» безвредны и послушны. Я слышала, что, когда в одном из отелей Манхэттена в Нью-Йорке люди с сексуальными отклонениями собрались на съезд, двое «рабов» были так жестоко избиты во время демонстрации сверхэкзальтированными «господами», что их пришлось госпитализировать.

Есть, конечно, и такие глубокие мазохисты, как Огуречный Малыш, который пришел в мой дом с желанием пройти через все виды страданий.

Этот человек только что вышел из больницы после того, как другая девушка запихнула огурец ему в зад и разодрала его чуть ли не на тысячи кусочков. Он по-прежнему хотел, чтобы его кололи шляпными булавками, капали горячим воском на его яйца или делали любую другую вещь, способную причинить ему невыносимую боль.

Такой способ обращения значит больше, чем просто причинять боль, и я отказываюсь делать что-то, что может причинить клиенту реальный ущерб. Тем более что я сама чуть не была убита в собственном доме во время мазохистской сцены, которая неожиданно вышла из-под контроля и пошла по сумасшедшему сценарию.

Все начиналось очень невинно, когда поздно вечером позвонил мужчина, назвавшийся Ларри Лернером и сославшийся на имя Мадлены Генри. Он хотел прийти немедленно. Честно говоря, я не хотела больше заниматься делом, тем более что уже было три часа ночи и мой «магазин» был закрыт. В это время я уже расслаблялась со своей сожительницей и «рабочей девушкой» Сарой одновременно, попивая фруктовый сок. Но я обещала Мадлене, что буду хорошо заботиться о ее клиентах, и чтобы сдержать собственное слово, мне пришлось принять его.

Когда Лернер объявился, оказалось, что он в стельку пьян, и я тут же пожалела, что впустила его. Если бы мой внутренний голос не был таким сонным, я бы сразу сообразила, что этот человек опасен, и предложила бы ему прийти завтра. Я терпеть не могу пьяных в любое время суток, тем более в три часа ночи.

Их сексуальная активность заторможена, и в целом они являются «болью в голове». Я решила, что с Лернером нормальный секс невозможен, но не смогла правильно определить его тип. Было что-то зловещее в его глазах. Они были одновременно жестокие и мечтательные.

Как я говорила, мне нетрудно понять по глазам многое в мужчине, но в эту ночь действительно мои ощущения спутались. Я решила, что он мазохист.

«Почему бы нам не сотворить что-нибудь необычное? – предложила я. – Ты будешь моим «рабом», а я буду твоей «госпожой» и буду приказывать тебе делать, что захочу».

«Нет, – сказал он. – Я собираюсь быть садистом».

«Может быть, ты не понимаешь, что я имею в виду, – сказала я. – Я буду доминирующей стороной».

Вообще-то вы не должны уговаривать людей во время садо-мазохистских сцен. Вы можете упомянуть тему и смотреть на их реакцию. Но с пьяным вы должны быть очень внимательны, потому что он может повести себя обратно тому, что он чувствует.

В этот момент, однако, Лернер стал вести себя совершенно пассивно, поэтому я решила, что он будет играть в мою игру. Правда, он настаивал на присутствии Сары, хотя заплатил деньги только за мои будущие услуги. В свое оправдание скажу, что взяла вопреки своим правилам деньги вперед из-за того, что тот был совершенно пьян и сумасброден.

Мы решили воспользоваться гостиной и сдвинули мебель в одну сторону, пока он раздевался. Затем я достала свой чемоданчик с предметами для таких сцен и связала его ремнями из кожи, галстуками, надела наручники и тому подобное. На его глаза была надета темная повязка, но мной было это сделано очень деликатно, и я не била его.

Мы легли посреди пола, в то время как Сара усаживалась поудобнее в стоящем рядом кресле и поддразнивала его, описывая, как смешно он выглядит.

В течение пятнадцати или двадцати минут Лернер проявлял мало активности и казался очень скучным «рабом». В надежде пробудить это бревно к жизни я шепнула Саре, что собираюсь сходить на кухню и взять амилниграт, чтобы провести эту мазохистскую сцену побыстрее.

И этот безрассудный поступок был самым худшим из всего, что я могла сделать. Но я тогда была достаточно наивной в отношении смертельной опасности сочетания алкоголя и наркотиков.

Сразу же после того, как я насыпала ему амнлнитрата под нос, он очнулся. «Что это ты даешь мне?» – поперхнулся он.

«Я просто даю тебе безвредный стимулятор, – сказала я ему. – Поэтому не волнуйся больше. Вдыхай, вдыхай».

Но Лернер моментально запаниковал. «Мне здесь все не нравится, – заревел он. – Освободите меня». – «Его действие не будет длиться больше тридцати секунд», – уверяла я, но его невозможно было утихомирить. Поэтому следующие десять минут Сара и я снимали с него повязку и путы. К этому времени, рассчитывали мы, он успокоится и остынет.

Но трудно было ошибаться больше, чем мы.

В то время как он двинулся ко мне под предлогом, что ему нужно взять сигарету с кофейного столика, я увидела садистское выражение его глаз. Но было поздно. Прежде чем я смогла отпрыгнуть, его огромный мясистый кулак нанес мне страшный удар по скуле, и комната поплыла у меня перед глазами. Псих накинулся на меня, сграбастал мои длинные волосы и начал наносить мне побои по шее, груди, паху. Он совершенно свихнулся и впал в неистовство.

Сара завизжала и несколько раз пыталась отпихнуть его, но каратистским ударом в голову он отшвырнул ее. Куда она исчезла, я не знаю, потому что была слишком занята спасением своей шкуры.

Дикое избиение продолжалось приблизительно минут пятнадцать, кровь текла из моего носа и рта, и я стала беспокоиться, останусь ли в живых. Любая другая женщина была бы уже в бессознательном состоянии, но, к счастью, у меня действительно крепкий череп.

Чтобы показать вам, насколько крепкая голова сидит на моих плечах, могу рассказать вам один случай. Как-то в Голландии я ехала на своем велосипеде вдоль канала, когда ехавшая передо мной машина неожиданно затормозила, и меня выкинуло из седла на ее крышу, а затем вниз на землю. Когда я встала и ощупала свою голову, на ней была лишь небольшая ссадина, но никакого синяка. В корпусе же машины была большая глубокая вмятина.

После того, что показалось вечностью, милосердно зазвонил телефон, я схватила трубку и услышала голос Сары: «Повесь трубку, Ксавиера, я вызываю полицию». Для меня это был самый худший вариант потому, что вы не должны вызывать полицию в публичный дом! Но, с другой стороны, позволять, чтобы тебя убили, тоже не очень хорошо.

И в этот момент Лернер сказал: «Сейчас я тебя убью». И со смертью во взоре он поднял тяжелый кофейный стол с бронзовыми ножками и занес его над моей головой. К моему счастью, как раз прозвенел звонок в дверь, и Лернер поставил стол и неожиданно успокоился. Но он все еще держал в руке то, что осталось от моих волос, и по-прежнему угрожал убить меня, хотя он стал достаточно сообразительным, чтобы другой рукой попытаться надеть свои трусы.