Чтение онлайн

В стороне от лагеря что-то закричал часовой. Послышался конский топот и какая-то суета. Через пару минут к нам подвели солдата из корпуса Дарна.

— Ваше высочество! — обратился он ко мне. — Господин генерал приказал передать, что на нашем участке границы со стороны Гардии замечены крупные воинские силы. Наш корпус приведен в боевую готовность!

— Передай генералу мою благодарность, — ответил я. — Мы будем готовы. И еще, не для генерала, а для тебя и твоих товарищей. Если вас пошлют отбивать вражеские метатели, не идите колонной, старайтесь держаться дальше друг от друга. Они в вас не камнями будут стрелять, а снарядами, которые при падении со страшным грохотом разрываются на части, убивая и калеча своими осколками. Надо быстрее преодолеть зону обстрела, тогда можете уцелеть. И учтите, что в засаде может быть конница. Если придется отступать, держитесь группами, побежите — вырежут всех. Понял?

— Понял, мой принц! — по–военному ответил он. — Непременно передам парням. Спасибо вам за заботу!

— Разве это не противоречит твоим планам? — спросил Маркус.

— Нет. Их все равно погонят на метатели. Может быть, с моей подсказкой хоть кто-то сможет уцелеть.

— Ладно, не трави себя. Ты и так сделал все, что в человеческих силах. Идем спать, кто знает, удастся ли нам выспаться завтра?

На следующий день я взял с собой охрану из братьев и отправился к соседям посмотреть своими глазами на то, что там у них происходит. Стояла уже почти по–летнему теплая погода, и дорога, по которой мы ехали, полностью просохла, поэтому мы пустили коней вскачь и добрались до лагеря меньше чем за час. Правда, потом от лагеря корпуса Дарна пришлось еще столько же добираться до границы вначале верхом, а потом уже спешившись и оставив коней под охраной. Мы не стали мешать Дарну, который вместе со своими офицерами наблюдал за гардейцами из временного лагеря, а устроились в стороне на небольшом холмике, откуда могли видеть, как на обширной вырубке постепенно накапливались солдаты, в одинаковой одежде грязно–зеленого цвета. Кожа курток у солдат была выкрашена в тон лесной растительности, и их при таком расстоянии было плохо видно. Этот мир еще не знал военной формы, тем более маскирующей расцветки. Наоборот, военные, особенно офицеры, стремились одеваться в яркие цвета. Особенно был популярен красный. Наверняка так одеть армию посоветовал пришелец.

— Их там уже тысячи три, — сказал один из офицеров Гласа. — А вот кавалерии я пока не вижу.

— Будет и кавалерия, — сказал я. — Они еще не до конца прорубили дорогу. А эти пехотинцы просто прошли лесом. Должно быть, к вечеру все закончат, а атакуют уже к утру.

Так и произошло. Примерно через час после побудки прискакал один из трех оставленных нами наблюдателей с сообщением, что гардейцы захватили себе плацдарм на нашей стороне, отбросив солдат Дарна.

— Они закончили дорогу, — докладывал солдат, — и бросили в обход оставленного генералом заслона две группы кавалерии, поэтому, чтобы не попасть в окружение, командовавший заслоном офицер приказал срочно отступить. Боя у них не было. Сейчас из того места, откуда мы могли вести наблюдение, видно, что на плацдарме собралось больше тысячи пехотинцев, а количество всадников вообще оценить трудно. Извините, мой принц, но подобраться ближе не получается: они пустили конные разъезды, а нас слишком мало. Так что там может быть и в два, и в три раза больше солдат.

— Вы все сделали правильно, — успокоил я его. — И дальше не надо рисковать. Мне не нужна точная численность противника, мне надо знать, чем он занят. Позавтракай и отведешь туда смену, а сами потом возвращайтесь на отдых.

Целый день ничего не происходило, а под вечер прискакал один из наблюдателей, который рассказал, что число гардейцев заметно увеличилось, среди них появились рабочие, которые сейчас заняты земляными работами.

— А что предпринимают наши? — спросил Маркус.

— Ничего не предпринимают, господин магистр, — ответил солдат. — Они просто сидят и ждут. Отбыло несколько гонцов к генералу Загу, и два из них при мне вернулись обратно.

— Ну и мы подождем, — сказал я. — Вроде все уже подготовили. Осталось только взвести те метатели, которые стоят у подножья холмов. Пошли туда до обеда людей, пусть сделают.

Когда ждешь чего-то важного, время тянется со скоростью улитки. До вечера прибыл еще один наблюдатель. Противник начал сборку больших метателей, судя по внешнему виду — баллист, причем римских баллист, а не стрелометов, которые так позже стали называть. Дарн атаковать не решался, обмениваясь гонцами с генералом Загом, и я его прекрасно понимал: врагов навскидку было в полтора раза больше, чем солдат у генерала. Но и нас он о помощи не просил.

— Наверное, завтра все решится, — сказал я Гласу. — Прикажите, генерал, чтобы все ваши люди сейчас отдыхали. Охранение обеспечит орден. Пусть только получат и примеряют доспехи. И выделите тех, кто будет в передних рядах, пусть возьмут дополнительную броню.

Утром на завтрак выдали одну кашу без мяса. Все молча сжевали свои порции, еще раз проверили экипировку и начали выдвижение в сторону противника. Через пару часов впереди раздались глухие раскаты взрывов, и минут через пятнадцать на взмыленных лошадях примчались наши наблюдатели.

— Утром мы заметили, что на плацдарме осталось всего около тысячи человек пехоты, — рассказывал старший группы. — Остальные пехотинцы и кавалерия куда-то исчезли. Соседи это тоже сразу увидели и, видимо, решили воспользоваться. Они вышли двумя колоннами к позициям гардейцев и атаковали. Шла только пехота, конница Дарна в атаке не участвовала.

— Какая у него конница, — махнул рукой Глас. — У нас всадников и то больше. Они так и шли до позиций гардейцев колоннами?

— Нет, господин генерал. Несмотря на ругань офицеров, они рассыпались по полю и побежали к метателям.

— Как это вы могли слышать их ругань? — спросил Глас.

— Я оставил ребят на прежнем месте, а сам проехал вперед. Они подняли такую пыль, что почти ничего не было видно.

— Ладно, рассказывай дальше.

— Дальше гардейцы дали залп из баллист и среди наших с грохотом начали появляться клубы дыма. Многие попадали убитыми или ранеными, но далеко не все. Кажется, им навстречу выскочила кавалерия противника, но точно не скажу: у меня конь сбесился от шума и понес. Хорошо еще, что он поскакал в нужную сторону. Пока я с ним справился, там уже все закончилось. Если кто и выжил, я их не видел, и мои ребята — тоже.

— Глас, — сказал я генералу. — Поднимайте людей. Нам все равно вступать в бой, а если поторопимся, может быть, поможем уцелевшим. Всю свою кавалерию давайте за холмы. В этом бою для нее места нет. Маркус, конных братьев отошли туда же. Через рощу смогут пройти только пешие.

Мы выступили из лагеря и быстрым шагом двинулись к месту боя. При подходе я крикнул шедшим впереди бойцам:

— Всем копья на изготовку, лучникам приготовиться! Сбились плотней! Командуйте, Глас, а то я сорву голос так орать.

В колонну мы не строились, неровная местность и обилие кустарника никак не способствовали такому перемещению. Двигались толпой, в которой солдаты и братья были заранее разбиты на небольшие группы по семь — десять человек. Противника увидели, когда вышли на более открытое место. Сотен пять всадников гоняли небольшие еще уцелевшие группы корпуса Дарна и добивали их одну за другой на наших глазах.

— Лучники, — закричал Глас. — Начали! Цельтесь в лошадей, на них доспехов нет!

Полторы сотни наших лучников ускорили шаг, на ходу опустошая колчаны. Ржали и падали раненые кони, валились на землю сбитые стрелами всадники. Как оказалось, защита на гардейцах была гораздо хуже нашей. Им всем просто нашили на кожаные куртки многочисленные железные бляхи. Рубящий удар они держали неплохо, а от колющего защищали слабо, и большинство стрел попадали в незащищенные места, лишь изредка отскакивая от блях. Скоро стрелы закончились, и бойцы, отбросив луки, взялись за мечи. Как выяснилось позже, мы своим вмешательством спасли две сотни солдат Макроя. Понеся заметные потери, вражеская конница вышла из боя, отступив на расстояние, недоступное для стрел. В этом бою мы вывели из строя сотни три всадников. С нашей стороны было лишь несколько легко раненных. Однако скоро ситуация кардинально изменилась. На поле боя появились вражеские лучники. Они открыли прицельный огонь, а ответить им было нечем. Теперь потери начали нести мы, хоть и гораздо меньшие, чем до того гардийцы. При отсутствии цельных доспехов и ростовых щитов устоять под дождем стрел было невозможно. Хорошо еще, что стрелы у них быстро закончились. Теперь враг должен был выпустить против нас пехоту. Кавалерия в армиях этого мира из-за отсутствия лат сражалась только с кавалерией и использовалась для преследования уже бегущего неприятеля и добивающего удара. Опрокинуть готовый к сопротивлению строй пехотинцев, имеющих на вооружении двухметровые копья, конница не могла.

Мы не стали брать в этот бой арбалеты. Армейский арбалет — очень громоздкая и тяжелая штука и требует много времени на перезарядку. Быстро с ним бежать, да еще через лес — задача для атлета, а чтобы нормально использовать арбалетчиков, их нужно поместить в середину каре и охранять мечниками или копейщиками, пока они перезаряжают свое оружие и ведут огонь. Людей для такого построения у меня было мало. Я раньше не сталкивался со здешней армией, только с гвардией, которая больше занималась охраной знатных персон, а не сражениями в поле, поэтому только сейчас увидел, насколько беззащитны бойцы против метательного оружия. И это при наличии хоть какой-то защиты. А до этого был только небольшой щит, который пехотинец носил, закинув на ремне за спину. Им, конечно, можно было прикрыться от одиночной стрелы, но не от массированного обстрела. Наша собственная защита тоже требовала улучшения. Так конечности, кроме наручей, ничем не защищались, и ран в них было много. А попробуй бежать со стрелой в ноге!