Чтение онлайн

— А где они живут? — спросил он.

Моррис почесал лягушке голову. Та прикрыла глаза и мелко задрожала, очевидно, от удовольствия.

— Они живут в водорослях. Их там невероятно много. Живут, как в лесу. Пальцами они способны удерживать стебли водорослей, а клювы могут оторвать самые прочные листья. Они, думаю, могли бы прокусить человеку палец, но я в жизни не слышал, чтобы они хоть кого-нибудь укусили. Странно, что до сих пор вы их не видели, в отеле — целая коллекция.

— Нам просто не представилась возможность, — сухо ответил Лакки.

Бигмен шагнул ко второму столу, взял горошину, смазал ее непонятной черной массой и вернулся к аквариуму. Лягушка немедленно высунула голову из воды и невероятно осторожно взяла угощение из пальцев Бигмена. Тот пришел в неописуемый восторг.

— Видели, видели?!

Моррис улыбался так, словно глядел на расшалившихся детей.

— Вот маленький чертенок! Весь день ест. Посмотрите-ка, сейчас она с ним расправится.

Лягушка знай себе хрустела; наконец горошина исчезла в клюве, и тут же животное вновь высунулось из воды. Моррис кинул в ее сторону горошину, лягушка раскрыла клюв и поймала ее.

— А это что такое? — кивнул Лакки в сторону второй тарелки.

— Тавот, — сообщил Моррис. — Тавот для них какой-то совершенно невообразимый деликатес, что-то вроде как для нас сахар. Дело, видно, в том, что им трудно найти в океане углеводород, а они его любят. Иногда мне кажется, что они специально дают себя поймать, — лишь бы их тут этим кормили.

— А кстати, как их ловят?

— Да никак на самом деле. Просто когда вытаскивают водоросли, то там всегда полно лягушек. Ну и других животных тоже.

— Послушай, Лакки, — взволнованно задышал Бигмен, — а если мы одну из них потом возьмем с собой…

Но договорить Бигмену не удалось. В комнату, грохоча сапогами, вошли охранники. Между ними — долговязый и светловолосый молодой человек.

Лакки вскочил на ноги.

— Лу, старина! — и протянул руку.

Одно мгновение казалось, что вошедший поведет себя точно так же, в его глазах мелькнул радостный огонек, но тут же исчез. Руки по-прежнему висели вдоль тела.

— Привет, Старр, — ответил он безучастно.

Протянутая рука Лакки задрожала.

— Я не видел тебя со дня выпуска, — начал он и осекся. Что еще он мог сказать теперь приятелю?

Эванса, казалось, возникшая неловкость не беспокоила. Он кивнул в сторону охранников и с оттенком черного юмора произнес:

— Но с тех пор произошли некоторые перемены. — И после паузы его нервно дрожащие губы продолжили: — Зачем ты приехал? Я же просил тебя не вмешиваться?

— Как я мог не вмешаться, когда в беде мой друг?

— Тогда подождал бы, пока я тебя об этом попрошу.

— Мне кажется, что вы попусту тратите время, Лакки, — вмешался Моррис. — Вы все еще думаете, что видите перед собой Советника. А это — предатель.

Последнее сказанное венерианцем слово прозвучало, будто плевок. Эванс покраснел, но ничего не ответил.

— Только после предъявления мне всех доказательств я позволю применять это слово по отношению к Советнику Эвансу, — сказал Лакки, сделав ударение на слове «Советник».

Лакки сел на стул и какое-то время пристально глядел на приятеля. Но Эванс упорно смотрел в другую сторону.

— Доктор Моррис, будьте любезны, отпустите охрану, — предложил Лакки. — За Эванса я отвечаю лично.

Моррис поглядел на Лакки и, чуть помедлив, дал знак охранникам. Те вышли.

— Послушай, Бигмен, — продолжил Лакки, — тебя не обидит, если я попрошу тебя немного погулять?

Бигмен кивнул и тоже вышел.

— Лу, — осторожно приступил Лакки, — нас тут только трое. Ты, я и доктор Моррис. Три Советника. Давай начнем с нуля. Ты в самом деле забрал данные с производства?

— Да, — кивнул Эванс.

— Зачем?

— Я тебя не понимаю. Да, я украл бумаги. Украл. Все верно. Что тебе еще? Причин для этого у меня не было, я просто это сделал. Чего тебе еще? Оставь меня в покое, — губы его дрожали.

— Вы хотели слышать его объяснения, — вмешался Моррис. — Вот они. То есть их нет.

— Полагаю, ты знаешь, что произошло после твоей кражи, — продолжал Лакки.

— Да, знаю.

— Как ты это объясняешь?

— Никак.

Лакки внимательно разглядывал приятеля, надеясь увидеть в нем того хорошо знакомого ему Эванса — доброго весельчака, с железными нервами и отличным характером. Казалось, не считая усов, которые Эванс отпустил по венерианской моде, ничего в нем не изменилось. Он почти такой же. Но только почти — его глаза бегали, кончики пальцев дрожали, губы пересохли.

Лакки боролся с собой, прежде чем задать очередной вопрос. Ведь говорил-то он с человеком, которого прекрасно знал, с человеком, чья преданность никогда не ставилась под сомнение, с человеком, на кого он мог положиться в самые критические минуты.

— Лу, ты действительно продался? — спросил он наконец.

— Мне нечего сказать, — ответил Эванс пустым, бесцветным голосом.

— Лу, еще раз спрашиваю тебя. Но пойми, я хочу, чтобы ты понял, — я на твоей стороне, что бы ты ни натворил. Если ты причинил неудобства Совету, то, наверное, на это были свои причины. Расскажи нам о них. Если тебе угрожали, вынудили тебя к этому физически или ментально, если тобой управляли или угрожали близким тебе людям — скажи. О Боже, даже если тебя искушали деньгами или властью — скажи. Нет такой ошибки, которую нельзя было бы исправить, сказав теперь правду. Ну же!

Мгновение казалось, что Эванс колеблется. В его голубых глазах застыла боль.

— Лакки, — начал он, — я…

Но вновь съежился и закричал:

— Мне нечего сказать, Старр, нечего!

— Вот так, Лакки, — Моррис сложил руки на груди. — Такое отношение. Но только он знает, в чем тут дело, и нам необходимо заставить его заговорить.

— Подождем.

— Некогда мне ждать, — возразил Моррис. — Прикиньте сами. Времени у нас не осталось. Эти так называемые инциденты учащаются и становятся все более серьезными. С этим необходимо покончить немедленно!

Рука Морриса тяжело легла на спинку стула, и в это время запищал сигнал коммуникатора.

Моррис выхватил рацию, приложил к уху.

— Моррис слушает. Что случилось?… Что? ЧТО? Рация выпала из рук. Он обернулся к Лакки, и лицо его было белым.

— Загипнотизированный в шлюзе номер 23, - выдохнул Моррис.

Тело Лакки напряглось как струна.

— Что значит в шлюзе? Вы говорите о куполе?

Моррис кивнул.

— Я только что сказал, что инциденты становятся все более серьезными, — тяжело дыша, произнес он. — Да, купол. В любой момент океан может хлынуть внутрь Афродиты!