Чтение онлайн

– Она говорит про китайский новый год, - объясняет мне Тэвон.
– Он будет в феврале.

– Но я не хочу оставаться невидимой и отрезанной от мира до февраля!
– я возмущённо ударяю рукой по прилавку.

– Госпожа Кенсу обратить действие талисмана возможно? Или хотя бы исправить?
– спрашивает Тэвон.

– Талисман счастливчика был не доработан, в момент его активации, ты загадал желание и он его исполнил, но не в экологичной форме, а в прямом смысле притянув к тебе девушку. Я не помню, чтобы такое вообще, когда-либо случалось. Поэтому сказать точно, можно ли это исправить я не могу.

После слов Кенсу в магазинчике воцаряется мучительная тишина. Я со всей силы сжимаю стойку прилавка пальцами пытаясь не заорать и не разреветься.

– Я попытаюсь связаться с храмом, в который отправился Кан и узнаю у него больше о талисмане, - старается успокоить нас жена колдуна.
– А так же найду деда О. Он учил Кана делать талисманы. Дед может знать, как вам помочь.

– Хорошо я оставлю вам номер телефона, вы сможете связаться со мной, когда получите информацию, - Тэвон вытащил бумажник и протянул ей визитку. Она мельком посмотрела на неё и кивнула.

Мы покидаем магазинчик разочарованные. Я молча сверлю взглядом спину Тэвона. Мне так хочется его поругать, но я понимаю он не виноват в том что талисман оказался неисправен. Он ведь не со зла все это сделал. Надеюсь он сам себя сейчас не грызёт за свой поступок.

33

Мы выходим из магазинчика на улицу и останавливаемся. Вика дуется. Она смотрит на дорогу и в задумчивости покусывает губы и постукивает по лбу кончиками пальцев.

– Что ты делаешь?

– Думаю, - отзывается Вика. Я рассматриваю её и отмечаю про себя, что ей нужно купить ещё одежды. Чёрный пуховик, который ей отдал Джинхо, слишком велик.

– О чем?
– что такого она надумывает, с таким серьёзным выражением лица.

– Может поедем в Китай?
– Вика смотрит на меня быстро хлопая ресницами.

– С ума сошла?
– хмыкаю я. Ехать в Китай, чтобы найти колдуна?

– А почему нет?

– У меня начинается подготовка к камбэку, и я готовлю свой сольный альбом. Я не могу сорваться и поехать в Китай, чтобы искать там колдуна.

– То есть ты предлагаешь сидеть и ждать февраля? Ты хоть понимаешь, что сейчас чувствуют мои родители? Их дочь пропала! А я даже связаться с ними не могу!

– Мы найдём способ дать им знать, - я все понимаю, но не могу сорваться и лететь в Китай. Я тяжело вздыхаю.
– Найдём переводчика, он напишет текст. Отправишь им письмо с фотографиями....

– Да ты издеваешься!
– она топает ногой. Я ещё в магазине заметил, как Вика недовольно топала. Словно ребёнок.

– Нет. Тебе кстати следует извиниться.

Она удивлённо приподнимает брови.

– За что это?
– неужели не понимает насколько её поступок в магазине вызывающий.

– Ты меня поцеловала, - напоминаю ей. Лицо Вики вытягивается.

– И что?

– Вообще-то нельзя целовать людей без согласия.

– А вчера ты не из-за этого не возмущался, - припоминает она мне наш поцелуй на пляже. Смотрит она при этом на меня словно это я нашкодивший мальчишка.

– Это немного другое...

– Да ни фига!
– Вика отмахивается от меня и идёт в сторону машины.

– И как ты собираешься ехать в машине?

Она останавливается и обернувшись смотрит на меня.

– В смысле? Как обычно.

– А ты подумала как я объясню твоё появление?
– спрашиваю её.

– Кому? Водителю? Зачем ему что-то объяснять?
– Вика не знает кухни корейского шоу-бизнеса. Я объясняю ей:

– Водитель работает не на меня, а на агентство. Компанию, которая представляет мою группу. И отчитывается водитель им, обо всех моих передвижениях. Где, когда, с кем, сколько это заняло времени. Как думаешь, появление в моей машине девушки-иностранки, останется незамеченным?

– И что теперь делать?
– Вика вновь дуется.

– Во-первых не целовать меня, без моего согласия, - объясняю ей.

– То есть с твоим согласием можно?
– она слегка улыбается. Я игнорирую её вопрос и продолжаю.

– Во-вторых не делать это на людях. Особенно незнакомых. Среди них могут быть фанаты и слухи, или даже фотографии разлетятся по сети. И у меня могут быть неприятности. Да и вообще Вика не знаю, как в России, но в Корее подобные проявления чувств не приняты.

– Подвожу итог, - она хитро щурится, - если ты согласен целоваться можно. Когда мы одни можно. И ты ханжа.

Я прикрываю лицо рукой и тяжело вздыхаю.

– А ты ведёшь себя, как ребёнок.

Вика мило улыбается, склонив голову на бок и прислонив руку к щеке говорит:

– Когда ты со мной целовался, определённо не думал, что я ребёнок.

Я сглатываю от нахлынувшего воспоминания. И откашлявшись делаю шаг назад.

– Вызову такси и отпущу водителя.

– А таксист тебя не узнает что ли? И не будет удивлён видеть тебя с девушкой?
– спрашивает Вика.

Я достаю из кармана и надеваю на голову панаму, которую привёз с острова. Она скрывает мои волосы, и после натягиваю маску для лица.

– Смотришься странно, - говорит она.
– На улице зима, а ты в кепке и зимней куртке.

– А на тебе вообще мужская куртка и шлепки на босу ногу.

– Пфф, - фыркает она.
– Да тут каждый второй ходит зимой с шлепках и босиком. У вас тут, что носки вообще не продаются? И нормальная обувь?

– Для тебя обуви, пока нет, - отвечаю я, - надо заказать.

Я достаю телефон и звоню водителю, чтобы отпустить его. Правда предварительно прошу его отвезти мою сумку домой. Он удивляется, но уезжает без вопросов.

Затем вызываю такси. Оно подъезжает через десять минут и мы едем ко мне домой. Всю дорогу Вика молчит и хмуро рассматривает город. Часть Сеула, куда мы приехали состоит в основном из старых домов, но выезжая из этого района, оказываешься в индустриальном рае с высотками и офисами украшенными надписями и неоновыми вывесками.

Таксист останавливается в паре сотне метров от ворот в мой жилой комплекс. Поэтому оставшуюся дорогу, мы преодолеваем пешком. На входе я предъявляю охране пропуск и нас пропускают на территорию. Там же я забираю свою сумку с одеждой.