Чтение онлайн

Она не верила своим ушам: человек, которого она знала, заботливый, доброжелательный, спасший ее от кошмара, на ее глазах совершивший так много добрых поступков, исчез. Может быть, настоящий Харви Риордан – подозрительный ревнивец, полагающий, что она должна быть благодарна ему только за то, что он спас ее ребенка от позора незаконного рождения?

Джоан вспомнила подвал в Ливане, где Харви устроил импровизированную вечеринку для нескольких женщин, желая отвлечь их от невеселых мыслей. Он тогда сыграл им на пианино, прекрасно, завораживающе, заставляя всех их плакать. А потом протанцевал со всеми по очереди, а она, смеясь, аккомпанировала им одним пальцем.

Вспомнила Джоан и о том, как он набросился на мужчин, пытавшихся отобрать мешок с зерном у беззащитной женщины. Но это не помогало, а, наоборот, только напомнило ей о том, каким он может быть в экстремальной ситуации, но не в обыденной жизни.

– Что с тобой случилось? – с горечью спросила она. – До сих пор у нас с тобой все шло так хорошо. – Только теперь Джоан ясно поняла, как много значило для нее обещание его дружбы. Без этого свадьба оказалась бы невозможной. – Харви, – нежно, с мольбой в дрожащем голосе попросила она, – оставайся самим собой, пожалуйста. Не начинай вести себя на манер ревнивого любовника...

Он так резко поднял голову, что его черные кудри взметнулись вверх.

– О чем ты, черт побери, толкуешь? – требовательно спросил он. – Разумеется, я не ревную! Но мне меньше всего на свете хочется, чтобы по поводу отношений моей жены и Патрика Толбота ходили грязные слухи.

Сильной рукой он взял Джоан за подбородок и поднял ее голову вверх. Ее словно опалило жаром.

Боясь, что глаза выдадут ее смятение, Джоан смущенно опустила ресницы. Теплое дыхание Харви заставляло трепетать оставшиеся на нежных округлостях грудей лепестки.

И вдруг, к ее ужасу, напряжение, возникшее внизу живота, напомнило ей, что значит быть рядом с мужчиной и желать его. Отогнав эту мысль, Джоан прислонилась в балюстраде галереи.

– Я вовсе не так уж неразборчива в знакомствах. У тебя нет оснований волноваться за будущее, – сказала она умоляющим тоном, страстно желая, чтобы он поверил ей. – А Бруно... Просто в то время в была на грани срыва. Никогда еще я не видела столько оставшихся без родителей детей, и это опустошало меня и физически и морально. – Она закусила губу. – Когда умерла моя мама, я тоже ощутила себя одинокой и никому не нужной, ищущей участия и внимания. Но теперь это все в прошлом. И я не собираюсь повторять ошибку.

– Так ли это? Быть может, ты эмоционально возбудима по своей природе. В тебе есть что-то непонятное. – Он с сомнением посмотрел на нее. – Иногда ты производишь впечатление совершенной невинности, а иногда...

От подобного откровенного намека Джоан охнула и похолодела.

– Ты меня обвиняешь?

– Нет. Но натура берет свое. Свои потребности не скроешь. Они не проявляются сразу, но рано или поздно обнаруживают себя. Ты не справилась с ними и...

– Я... что ты сказал?

– Извини, – отрывисто произнес он. – Мне не стоило говорить об этом.

Сердце Джоан, казалось, превратилось в кусок льда: он что-то знал про нее.

– Не увиливай, что ты хотел этим сказать?

Последовала долгая пауза.

– Хорошо. Может быть, тогда тебе станут понятны некоторые мои сомнения, – наконец недовольно проворчал он. – В лагере у тебя сложилась определенная репутация – скрытной и чувственной женщины. Бруно много сплетничал о тебе...

– О нет! – простонала она.

– Я всегда уходил, когда он начинал эти разговоры. Но однажды мы оказались рядом в машине конвоя и было невозможно остановить его излияния. Извини меня, – добавил он, заметив, какое впечатление произвели на Джоан его слова. – Ты сама спросила об этом.

Она закрыла лицо ладонями, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. Тело дрожало, как лист на ветру. Страшно было подумать о том, что весь лагерь обсуждал ее достоинства в постели!

– Уходи! Оставь меня одну! – пробормотала она, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок.

– Не могу. Сперва мы должны будем сыграть небольшую сцену.

– Сцену? – потрясенно переспросила она.

– Я поспешил сюда наверх, прервав фразу на середине, – сообщил он. – Мои собеседники наверняка догадались почему. Несколько минут я пытался привлечь ваше с Патриком внимание взглядами, надеялся, что ты поймешь предостережение. Однако напрасно. Поэтому все, кого по интересует, должны увидеть, что ты убедила меня в том, что между вами ничего нет. И, жалея о том, что причинила мне такое беспокойство, просишь у меня прощения, обняв и поцеловав меня.

Она словно окаменела и, взглянув на чувственные губы Харви, начала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену.

– Но... нам совсем не обязательно целоваться. – У нее перехватило дыхание, и Джоан вынуждена была на мгновение прерваться. – Почему бы просто не спуститься в зал, идя под руку и улыбаясь друг другу? – с надеждой в голосе спросила она.

Подобная боязнь заставила его иронически поднять бровь.

– Этого будет недостаточно. Нужно нечто более определенное и интимное.

– Ин... интимное? – еле выговорила она.

Борясь с тошнотой, Джоан постаралась выдавить из себя улыбку. В его глазах мелькнуло раздражение.

– Если ты не собираешься принимать этого всерьез...

Улыбка сползла с ее лица.

– Да нет, это серьезно. Именно поэтому мне трудно сохранять беззаботный вид. Кроме того, я не люблю принуждения! – с вызовом пробормотала она.

– Я тоже. Но иногда это необходимо, – лаконично возразил Харви. – Я загорожу тебя, они будут видеть только мою спину.

Она медлила.

– Давай! – приказал он.

Чувствуя себя слишком слабой для того, чтобы продолжать сопротивляться, Джоан сделала пару шагов вперед и положила руки на его затылок. Упругие черные завитки волос попали между пальцами. Встав на цыпочки, Джоан постаралась целиком сосредоточиться только на этом ощущении и закрыла глаза.

Холодные губы Харви соприкоснулись с ее губами. Все, что она при этом чувствовала, была подступающая к горлу тошнота. Этот поцелуй по принуждению был унизителен, задевал ее гордость. Застонав, Джоан попыталась отстраниться, но Харви бесцеремонно положил ладонь на ее затылок и еще крепче прижался к ней губами.

– Потерпи, – хрипло прошептал он. – По моим понятиям, порыв страсти должен длиться по меньшей мере секунд двадцать.

Казалось, поцелуй никогда не кончится. Тело Джоан было напряжено, и ей хотелось одного – чтобы этот кошмар поскорее остался в прошлом. Машинально она отметила, что до этого плотно сжатый рот его расслабился, теперь он уже ласкал ее губы, и в один пугающий до замирания сердца момент почувствовала, что ее тело отвечает на поцелуй. В ужасе Джоан попыталась оттолкнуть Харви, но его твердая как камень грудь не подалась ни на дюйм.