Чтение онлайн

Я открываю глаза, моргаю, будто только что проснулась, и ошоломлена, заметив влагу на щеках Кейна. Слёзы могут исцелять, и я рада видеть такое доказательство того, чего мы достигли. Кейн крепче обнимает меня и слабо улыбается.

— Спасибо, — говорит он. А затем целует меня.

Кейн

Всё похоже на сон, пока я удерживаю её на месте, и она погружается в меня. Она доверяет мне оберегать себя, делая себя полностью уязвимой, чтобы помочь мне. И я хочу быть лучше, чем есть. Поначалу кажется, что ничего не изменилось. Но затем у меня в груди возникает неожиданный трепет — лёгкая щекотка, и гнев, который так часто подстегивал меня, утихает. На его месте — цель, которая была всегда, но ею больше не движет ярость, над которой я боюсь потерять контроль. Слёзы катились по моим щекам. Слёзы, которые я не лил с тех пор, как потерял самых близких людей. Аня открывает ярко-зелёные с золотыми крапинками глаза, и меня охватывает внезапный прилив благодарности и страсти. Я хотел, чтобы поцелуй вышел невинным, просто поблагодарить её. Но как только мои губы касаются её, меня охватывает непреодолимое желание большего. Аня дрожит в моих объятиях и ахает, когда я скольжу языком по её рту. Словно между нами пробегает электрический импульс, шокирующий нас обоих силой. Аня опускает руки мне на грудь, скользя по соскам, прежде чем обнимает меня. Будто ей нужно держаться за меня, как за якорь в шторме, к которому мы ни были готовы.

Мы, наконец, отрываемся друг от друга, и Аня тяжело дышит, полуприкрыв глаза. У неё опухли губы от поцелуя, и в данный момент стала ещё прекраснее. Я наклоняюсь, желая поцеловать её снова, попробовать больше вкуса, но Аня успокаивающе кладёт руку мне на грудь. Я останавливаюсь, желая спросить почему, но она меня опережает, будто может читать мысли.

— Это было неожиданно. И замечательно. — Она смотрит на часы, а затем бросает на меня полный сожаления взгляд. — Но нам нужно идти, и прежде чем что-то подобное повторится, нам кое-что нужно обсудить.

Она скользит назад, и я стону от восхитительно болезненного трения о мой налитый член. Она округляет глаза и краснеет, отчего становится просто восхитительной. Она — невероятное сочетание невинности и сексуальности, и если бы нам не нужно было искать террориста, готового убить людей, я бы сказал, чтобы она осталась на месте. Даже осознавая, что она права, я не сразу её отпускаю. Потому что жажду контакта и не хочу отказываться от него. Связь между нами ещё открыта, и я чувствую целую смесь эмоций, бурлящих в ней.

— Хорошо. Мы пойдём. Но дай мне представление о чём нужно поговорить, прежде чем уйдём, чтобы я не отвлекался во время работы.

Аня качает головой, но когда я не отпускаю её, пожимает плечами.

— Просто это очень эмоциональный процесс. Ты сделал, что я просила, и впустил меня, и из-за этого я, должно быть, проецировала то, что заставило тебя почувствовать желаемое. И это нарушение согласия. Так что, извини.

— О чём ты говоришь? — Я смотрю на неё в полном замешательстве, и она отводит взгляд, будто ей стыдно. — Подожди, поцелуй? Ты говоришь о поцелуе?

Она кивает, не в силах встретиться со мной взглядом.

— Ты сделал это только из-за чувств, которые получал от меня. Мы пытаемся защититься от этого, но я была сосредоточена на исцелении и не осознавала, что проецирую так много чувств в тебя.

— Думаешь, я поцеловал тебя, потому что ты хотела поцеловать меня? — Когда она так и не смотрит на меня, я протягиваю руку и приподнимаю её лицо за подбородок. — Пойми, я поцеловал тебя, потому что хотел. И ещё хочу. Очень. Сейчас я отпущу тебя только потому, что у нас есть задание, которое нельзя откладывать. Но ни на секунду не думай, что я сделал что-то, чего не хотел делать. Ясно? — Она ошеломлённо кивает, и я заставляю себя отпустить её. — Хорошо. А теперь иди собирайся. Я даю тебе десять минут. — Как только она выходит из комнаты, я наклоняюсь вперёд и упираюсь локтями в колени. А затем потираю грудь, будто ищу боль, которая внезапно пропала, и усмехаюсь. — Как тебе так чертовски повезло, дурак? Просто постарайся не испортить всё.

Аня

Мы ждём в тени дальнего угла часовни, Кейн — огромная фигура в темноте рядом со мной и подобен охотнику, полностью насторожившемуся при малейшем намёке на добычу. Я слышу, как толпа снаружи становится всё больше. Ночь прохладная, и люди рано собираются. Во время каникул здесь всё больше людей, хотя двери должны открыться только через двадцать минут.

Кейн хватает меня за руку и машет свободной рукой. Я смотрю туда, куда он указывает, и вижу худощавого мужчину, входящего в помещение часовни через боковую дверь. Что-то, чего я не могу разобрать, зажато у него под мышкой.

— Стой здесь, — приказывает Кейн, но я останавливаю его.

— Тебе нужна моя помощь. Я могу убедить его не делать этого.

Он хмуро смотрит на меня, а затем отрывисто кивает.

— Ладно, но держись ко мне как можно ближе.

Я делаю, как он говорит, следуя из укрытия, и осторожно пробираюсь через часовню к алтарю. Светятся мягкие белые огни, и вскоре нам пришлось полностью выйти из тени. Оказавшись на свету, Кейн скользит вперёд, каждый шаг по каменному полу беззвучен. Когда мы подходим к основанию алтаря, Кейн указывает на место, где я стою, и говорит:

— Не двигайся.

В мгновение ока Кейн хватает мужчину сзади и разворачивает, его ноги болтаются над землёй, пока он пытается вырваться.

— Отпусти меня, — кричит мужчина, безуспешно вырываясь из хватки Кейна. — Отпусти.

Я делаю шаг вперёд, протягиваю руки с широкой улыбкой на лице, демонстрируя спокойствие, пока он не перестаёт сопротивляться.

— Всё хорошо. Все будет хорошо. — Я хватаю мужчину за руку и толкаю в него магию. Мгновенно меня захлёстывают образы и чувства. Дети, косящиеся на него на игровой площадке, приёмные родители, которые не скрывают своего дискомфорта из-за него, и, наконец, высокий вампир, который излучает силу, принимает одинокого молодого человека. Нашёптывая яд ему на ухо, пока разрозненная идея не обретает форму и пускает корни:

«Люди ненавидят нас, потому что боятся. Так давай дадим им то, чего они действительно боятся. Давай покажем ужасы, на которые мы способны».

— Понимаю, — говорю я, пытаясь сохранить спокойствие, необходимое для того, чтобы получить то, что нужно. — Люди боятся того, чего не понимают. Но я понимаю. Позволь помочь тебе.

Моя магия обволакивает мужчину, вливаясь в него и разрушая узы, связывающие его с вампиром. Постепенно узлы в его душе начинают ослабевать, мало-помалу высвобождаясь. Слыша тиканье секундомера, людей, собравшихся снаружи, я надавливаю немного сильнее. Мужчина всхлипывает и начинает плакать. Я почти добралась, почти на том этапе, когда знаю, что этот человек, каким бы преступником ни был, поможет нам, но на меня обрушивается огромная стена ненависти. Мой контроль дребезжит, и позади Кейна появляется тень

Я хочу закричать, но защита ослабла, и я могу чувствовать лишь ненависть, разъедающая на части. Я не могу предупредить Кейна. Не могу спасти его. Я даже не могу спасти себя.

Тень ударяет Кейна сзади, и он падает на пол, освобождая человека, которого мы пришли остановить. Я сдерживаю поток эмоций и поспешно укрепляю щиты. Моё зрение проясняется, и тёмная фигура превращается в старого вампира, которого я видела в воспоминаниях подрывника. Он смеётся над Кейном, лежащим на земле, и пинает его в бок.

— Много времени прошло с нашей последней встречи, приятель. — У него сильный и грубый акцент, а в голосе сквозит насмешка. — Думал, ты мёртв. Кто-то рискнул, но ты, всё равно проиграл.

Кейн вздрагивает, и меня осеняет. Вампир, каким бы старым и могущественным ни был, до превращения был эмпатом. Его атака не наполнена физической силой. Сначала он бьёт тебя, а затем переполняет эмоциями. Его эмоциями. Негативными. Вампир поворачивается к плачущему мужчине, и я в ужасе наблюдаю, как он наклоняется и поднимает его. Затем разочарованно качает головой и сворачивает мужчине шею, выбрасывая, как мусор.