Чтение онлайн

6. Если член экипажа без уважительной причины отсутствовал на трех палубных сборах, он списывается на берег.

7. Провинившийся не выходит «сухим» из воды — он попадает в «Мокрый шкот».

8. Если «Шхуне» необходимо принять особо важное решение, она держит курс к пику Дерзких — Сахарной голове.

9. Все, что ты увидел, почувствовал, понял здесь, запиши в дневник, лежащий у подножия флага-памятника.

10. Как клятва всем павшим за Родину звучат слова «Бригантины», когда «Шхуна» отдает швартовы.

11. Уехавшие из Новороссийска члены экипажа не выходят из состава команды — они переселяются на береговой маяк «ШР».

Утвержден советом «ШР»

(Приказ № 390 от 6 ноября 1972 г.)

Вершина горы Сахарная голова

Задержавшись в типографии, я наконец-то выбрался в редакцию. Пройдя по темным комнатам, подошел к кают-компании. Легонько тронул за плечо сидящего у двери Сережу Давыдова, и он подвинулся, дав мне место.

Кают-компания была полна народу. Зыбкий свет выхватывал из темноты ребячьи лица, и было в них столько загадочного и таинственного… Может быть, от тревожного огня коптилки, а может быть, от хорошей песни.

Вон у окна сидит суровый капитан Сергей Дмитриев, художник и фантазер. И рядом — его помощник, мягкий и деловой Толик.

— Ну вот, — начал капитан, — самое главное, что я хотел вам сказать. Ухожу я. Хоть и не прошло три месяца… Пора выбирать нового капитана.

— Почему? — спросил Гречихин.

— Причина? — потребовал ответа Корнев.

— Причина железная! — И Дмитриев пояснил ее коротким, как приказ, словом: — Флот.

— Тебя на флот берут? — оживился Корнев. — Вот это здорово!

— Три года… — сказал Шкуратов.

— Костя, — шепнул мне на ухо Сережа Давыдов, — а кого в капитаны?

— Не знаю…

Тем временем Дмитриев докладывал, что сделал за свое капитанство.

— А как ты в «Шхуну» пришел впервые? — неожиданно спросил Корнев.

— Мне в школе сказали, что «Шхуне» нужен человек, умеющий рисовать. Я пришел. Рисовал заставки, эмблемы… А ты как здесь очутился? — задал Сергей контрвопрос своему тезке.

— Я?.. — смутился Корнев. — Просто взял и пришел…

— Ну, Сережка, память тебя, кажется, подводит! — засмеялся Гена Лашко. — Тебя же мать привела! Забыл?

— Да он тогда еще в пятый класс ходил! — пришел я на помощь Корневу. — Чего смеетесь? И вообще что за цирк, если решаются такие важные дела? У меня вопрос к капитану. Вахтенный, разрешите?

— Пожалуйста, — торопливо сказал Демченко.

— Так вот, Сергей, если по-честному: тебе «Шхуна» дала что-нибудь или нет? Как ты считаешь?

— Ну конечно же… — сказал Сергей и задумался. — Само собой…

Ну конечно же, «Шхуна» ему многое дала!

Раньше совсем не умел спорить. И вроде бы парень не стеснительный, а трудно приходилось, когда надо было что-то доказать. Сейчас — будь здоров! На палубных сборах так спорит, что потом горло болит.

Попробуй-ка убедить, что рассказ плохой, если автор стоит на своем…

И еще… Самое, пожалуй, главное!

Научился он не только придумывать, но и добиваться! Хотела «Шхуна» завязать дружбу с экипажем какого-нибудь танкера. Поговорить поговорили, да этим и могло все кончиться… А Сергей написал в пароходство и договорился. Теперь у «Шхуны» есть свой шеф — танкер «Великий Октябрь».

А кроме того, стал Сергей разбираться в людях. Это ведь тоже не просто! Глянет на человека и определит, нужный он «Шхуне» или нет. Ведь на палубный часто приходят новички-пассажиры, и не все потом остаются в команде, не все приходят даже второй раз. А Сергей сразу видит: это наш человек!

Как-то даже поругался со всей командой. Принимали на палубном мальчишку из шестой школы. Вроде бы парень ничего. На Сахарную ходил? Ходил. Заметки писал? Писал. Кто «за»?

— А я против! — сказал Сергей. — Ненадежный он какой-то. И вообще…

Что это за «вообще» он так и не смог толком пояснить.

Парня приняли в экипаж, дали ему должность радиста. Только не пробыл новоиспеченный радист в «Шхуне» и двух недель, исчез с горизонта. Да не просто исчез…

Пришли все в час ночи к цементному заводу «Октябрь» — проводили очередное восхождение.

— А где флаг? — спросил капитан.

Флаг должен был принести радист.

Только ни радиста, ни флага не дождались.

— Подумаешь! — сказал на палубном не явившийся ночью радист. — Ну, мать не пустила. Я-то что? А флаг он ваш — вот, что ему сделается?

— При чем тут флаг? — возмутился Дмитриев. — Дело совсем не в флаге. В тебе дело. Предупредить не мог?

— А дождь был, — сказал радист. — Кто знал, что вы попретесь? И вообще скучно у вас. Я-то думал: вы делом занимаетесь…

Короче, с того сбора только его и видели…

Капитанский сбор шел своим чередом.

— Кого вместо меня? Предлагаю Шкуратова! — твердо сказал Сергей. — Он справится. Толик — парень толковый.

Даже в полусумраке было заметно, как смутился «толковый парень».

— А что, разве не так? Ты, Толик, не скромничай… Ну, чем не капитан? Заметки пишет? Пишет! Эмблемы рисует? Рисует! Операции проводит? Проводит! На Сахарную лазит? Сколько ты там был? — обратился Дмитриев к Шкуратову.

— Двадцать два.

— Ну вот! — продолжал Сергей. — Что еще надо для капитана? Умеет всех сплотить. Помните, когда готовили «Тачанку»?..

Демченко с интересом следил, как разворачиваются события.

— Развел ты, Серега, канитель, — вдруг заметил Корнев. — И так знаем, что Толик — парень классный. Чего тянешь? А вахтенный почему бездействует?

— Голосуй, — вполголоса сказал Сергей Саше.

— Кто «за»? — спросил Демченко.