Чтение онлайн

– Я тебя провожу, – твердо произнес он, и Кейт решила больше не спорить.

Они пошли вдоль ручья в молчании, нарушаемом лишь цоканьем лошадиных копыт да время от времени металлическим клацаньем зубов об удила. За изгородью туман опустился так низко, что в том месте, где обычно виднелись трубы Килкарриона, оставалась лишь серая пустота. Кейт невольно вздрогнула.

– Почему ты гуляешь сама по себе?

Им приходилось говорить очень громко, чтобы перекричать шум дождя.

– Сама по себе, а не верхом?

– Ты понимаешь, что я имею в виду! – рассмеялся Том.

Кейт уставилась на свои сапоги, с трудом месившие грязь.

– Не так это просто, – в конце концов сказала она. – То есть возвращаться.

– Это уж точно.

– Так зачем ты это сделал? – Остановившись, она посмотрела на него. – Зачем вернулся?

Том, который тоже смотрел вниз, прищурившись, взглянул на нее, а потом отвернулся.

– Слишком длинная история.

– У нас, по крайней мере, полчаса. Если только мимо не пройдет такси.

– Точно. Но ты первая.

– Ну, я вернулась, потому что умирает мой отец. Во всяком случае, я думаю, что он умирает. Но ты, возможно, знаешь об этом больше меня.

Кейт пристально посмотрела на него, но Том, словно возражая, пожал плечами. Она с огорчением заметила, что его свитер растянулся под тяжестью воды.

– И я хотела повидаться с Сабиной. Но похоже, здесь что-то произошло, и она… – Кейт подняла голову, стараясь говорить ровным голосом, – похоже, она не хочет возвращаться домой.

Вот. Она призналась. Взглянув на Тома, Кейт ожидала от него отклика, суждения на этот счет, но он молча шел, опустив глаза в землю.

– Дело не в том, что я ее порицаю, – вздохнула Кейт. – Дома у нас было… много неразберихи. Я бросила любовника ради другого, и потом он оказался… в общем, не таким, как я ожидала. И я осталась сама по себе. – Она споткнулась, потом посмотрела на него, пытаясь улыбнуться. – Наверное, тебя это не удивляет.

Том продолжал молча идти. Кейт еле сдерживала слезы.

– И все же я думала, Сабина обрадуется. Думала, захочет вернуться и зажить вдвоем со мной. Потому что ей по-настоящему не нравился никто из моих мужчин. И я думала, она здесь не приживется – все эти глупые правила в отношении еды, и охота, охота, охота. Понимаешь, мне всегда хотелось, чтобы дочка росла свободной от всех этих ограничений. Никакой строгости. Никакой формальности. Никакого разделения на правильное и неправильное. Я просто хотела, чтобы она была счастлива и стала моим другом. Но… – Кейт подняла очки и провела пальцем вокруг глаз, зная, что широкие поля шляпы скрывают ее слезы, – ей здесь как будто понравилось. Похоже, Сабина теперь выбирает эту жизнь. Так что причина моих прогулок под дождем в том, что я чувствую себя немного лишней. Не знаю, чем сейчас заняться. И не знаю, что делать дальше. Пожалуй, никто здесь не знает, что делать со мной. – Кейт судорожно вздохнула. – Какая-то чепуха, – извиняющимся тоном проговорила она.

Том, держась рукой за опущенную шею лошади, казалось, глубоко задумался, не обращая внимания на ручейки воды, стекавшие с волос ему на лицо и капающие на воротник.

В молчании они дошли до ворот, которые Том открыл, придерживая лошадь и заботливо пропуская Кейт вперед.

– Глупо, право, – сказала она, испытывая потребность нарушить тишину, наступившую после того, как дождь стих. Она не подозревала, что в деревне бывает так тихо. – Вот я, женщина тридцати пяти лет, до сих пор не могу наладить свою жизнь. Мой брат уже давно наладил свою. Большинство моих подруг тоже наладили. Иногда мне кажется, что я одна из немногих, кого не научили правилам… знаешь, тем правилам, которые учат взрослеть. – Кейт заметила, что говорит на повышенных тонах. – Ты скажешь мне что-нибудь? – спросила она, когда ворота за ними закрылись.

Том взглянул на нее. Его глаза в обрамлении мокрых черных ресниц казались ярко-голубыми. Возможно, потому, что все вокруг было серым.

– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил он в ответ.

Вопрос прозвучал очень искренне.

А неподалеку в сырой комнате Сабина и Джой рассматривали альбомы с фотографиями. К удивлению Сабины, Джой предложила это сама, но в последнее время многое в поведении бабушки стало необычным. Она без звука согласилась с намерением Сабины пойти на свидание с парнем, вдруг разрешила собакам спать на своей кровати, предпочитала заниматься любым делом, но только не сидеть в комнате с мужем.

Которого обожала.

Сабина рассматривала фотографию супружеской четы по случаю шестилетней годовщины свадьбы. Джой сидела на табурете в строгом темном платье с широким воротником и пышной юбкой. Она улыбалась, но явно пыталась сдержать смех. Он в белой форме стоял сзади, одну руку положив ей на плечо, а другой любовно сжимая ее руку. Взгляд его был направлен на ее макушку, и он тоже пытался не рассмеяться.

– Это был самый кошмарный фотограф, – с нежностью произнесла Джой, стирая со страницы несуществующую пыль. – На самом деле это был очаровательный молодой китаец, он употреблял ужасные английские выражения, услышанные им у военных, смысла которых он не понимал. Допустим, он хотел сказать вам, чтобы вы сели ближе друг к другу, но вместо этого выдавал какое-нибудь жаргонное выражение вроде… – Джой мельком взглянула на Сабину. – Как бы то ни было, мы с твоим дедом с трудом сохраняли серьезное выражение лица. Если не ошибаюсь, после мы просто рыдали от смеха.

Сабина рассматривала снимок, живо представляя себе двух заговорщицки улыбающихся любовников, охваченных одной и той же эмоцией и сощурившихся от яркого света. Казалось, их окружает какая-то невидимая аура и их счастье не допускает туда никого постороннего.

«Хочу, чтобы на меня вот так же смотрел мужчина, – подумала Сабина. – Хочу, чтобы меня так же любили».

– Вы с дедом никогда не ссорились?

Джой закрыла альбомную страницу папиросной бумагой.

– Конечно ссорились. И даже скорее не ссорились, а не соглашались друг с другом. – Подняв глаза, она посмотрела в окно. – Думаю, Сабина, для нашего поколения это было проще. Мы знали, какие роли нам уготованы. Не существовало всех этих протестов и споров по поводу того, кто что сделал, как это бывает у вас сейчас.

– К тому же у вас имелась прислуга. И вы не спорили о том, кому мыть посуду.

– Да, это помогало.

– Но наверное, иногда он тебя расстраивал. Иногда вы, наверное, ненавидели друг друга всеми печенками. Ведь совершенных людей нет.

– Мне не приходилось ненавидеть его всеми печенками, как ты очаровательно выразилась.

– Но вы все-таки ссорились? Все ссорятся.

«Ну пожалуйста, пусть это будет не только моя мама», – подумала Сабина.

Словно тщательно обдумывая ее слова, Джой сжала губы.

– Был один такой день, когда твой дедушка сильно меня расстроил.

Сабина ждала рассказа об этом ужасном деянии, но ничего не последовало.

Джой перевела дух и продолжила:

– После я чувствовала себя ужасно несчастной и подумала: «Почему, черт возьми, я должна остаться? Почему должна это терпеть? Это так трудно». А потом я припомнила ту нелепую фразу из… церемонии коронации. Знаешь, в молодости мы были помешаны на коронации. В то время для меня это выражало потребность быть верным чему-то. Тогда для нас существовало понятие о долге. И чести. И как же взволновало всех то, что эта молодая женщина и ее энергичный муж во имя долга посвятили свои жизни управлению светским королевством, как они его называли. И я поняла, что это делается не ради одного человека, не ради его счастья. Это делается ради того, чтобы не разочаровать других, поддержать надежды людей. – Джой, не отрываясь, смотрела в окно, на время захваченная воспоминаниями. – Поэтому я старалась не терять веру. А те люди, которые разочаровались бы, если бы я потеряла веру… что ж, думаю, в результате они стали счастливее.