Чтение онлайн

Лицо Тоуни покрылось красными пятнами. Ее гнев остыл, но обида не прошла.

— Я не пыталась тобой манипулировать… Просто я знаю мужчин вроде тебя…

— Да уж, ты наверняка знаешь.

— Ты привык получать то, что хочешь, и когда хочешь, и не принимаешь ответ «нет».

— Ничего подобного, — тут же возразил Наварр.

Тоуни кинулась в ванную комнату. Губы у нее распухли от его поцелуев, по телу все еще пробегала дрожь. Она злилась на себя. И на него — за то, что он мог подумать о ней такое.

Она поплотнее затянула на себе полотенце и резко распахнула дверь ванной:

— Я девственница! Сколько ты знаешь девственниц, продающих себя за деньги?

Наварр решил, что спорить бесполезно. Похоже, у нее не в порядке с головой.

— Я вообще ни одной девственницы не знаю, — честно ответил он. — Но, наверное, это потому, что большинство из них помалкивают о своей неопытности.

— Не понимаю, почему я должна это скрывать! — отрезала Тоуни и с вызовом вздернула подбородок. — Ты, похоже, думаешь, я за деньги что угодно сделаю, но я не такая.

— Не будем об этом, — решительно сказал Наварр и перевел взгляд на экран включенного телевизора.

Но он никак не мог отогнать от себя ее образ — тонкий профиль, полотенце, влажные пружинки кудряшек. Он не платил за секс. Но была секунда на кровати, когда, по правде говоря, он бы отдал ей все, что угодно, за то, чтобы она осталась в его объятиях — такая теплая, готовая воплотить любую его фантазию. Внутри у него все болело от неудовлетворенного желания. И зачем Тоуни сказала, что она девственница? Как-то это все подозрительно. Может, она думает, что мужчин это привлекает?…

В зеленом коктейльном платье скромного покроя и туфлях на невообразимо высоких каблуках Тоуни спустилась по ступенькам вместе с Наварром. Они почти не разговаривали друг с другом. При этом он все время держал ее за руку. К ним подошел Сэм, предложил напитки, потом повел их на экскурсию по дому.

Тоуни очень нравилась атмосфера старинного здания, нравился викторианский стиль. Она разделяла энтузиазм Сэма по поводу замка. А вот Катрина пожаловалась на то, как далеко они от цивилизации и как сложно отапливать комнаты.

— Вы с Наварром не так давно вместе, да? — спросила Катрина, пока мужчины говорили о делах.

Тоуни улыбнулась:

— Наверное, это заметно.

— Да. Он помешан на работе.

— Успешные люди всегда на ней помешаны.

— Очередная сделка всегда будет интересна Наварру более, чем ты.

— О, я так не думаю, — беззаботно сказала Тоуни и намеренно махнула рукой так, что бриллиант в ее кольце засверкал.

— Наварр не изменится, — сказала брюнетка. — Ни одна женщина еще не продержалась в его постели больше пары недель.

Это заявление не поколебало спокойствия Тоуни.

— Я не ставлю Наварру в вину годы свободы и холостяцкой жизни. Большинство мужчин в конце концов чувствуют желание остепениться, — промурлыкала она. — У нас с ним… нечто особенное.

— В каком смысле? — Катрина повернулась к Наварру: — Наварр… что в Тоуни такого особенного?

— Тоуни — очень жизнерадостный человек. В этом с ней никто не сравнится. А ее красота? Словами не описать.

Сэм нежно улыбнулся жене:

— Лучше не скажешь. Секрет привлекательности не выразить словами.

Ночью Тоуни надела не пижаму, а шелковую ночную рубашку, изо всех стараясь не выходить из роли.

— Я в детстве мечтала о такой кровати, — сказала она, прикрывая пустыми словами неловкость, которую почувствовала, увидев Наварра, выходящего из ванной комнаты в одних только пижамных брюках.

От его блестящих влажных черных волос и легкой щетины захватывало дух. Какой он мускулистый. Она проследила глазами сужающуюся дорожку темных волос, уходящую вниз под пояс его брюк. У Тоуни внутри все перевернулось.

— И как ты догадалась задать Сэму вопросы об истории Стратмора? — с усмешкой поинтересовался Наварр. — Твой интерес его просто очаровал.

Тоуни застыла:

— Я не притворялась. Я любила историю в школе почти так же сильно, как рисование. И меня правда завораживают старые здания. Ты всегда так недоверчиво относишься к женщинам?

Наварр пожал плечами и лег в кровать:

— Скажем так, в силу личного опыта я склонен проявлять осторожность.

— Ты все еще нравишься Катрине, да? Поэтому ты хотел привезти с собой липовую невесту?

— И поэтому тоже. В твоем присутствии она хотя бы не говорит непристойности.

Тоуни было очень неловко.

— Мне завтра нужно будет позвонить…

— Нет, — тут же отрезал Наварр.

— Мне нужно поговорить с бабушкой. Я ей всегда звоню по субботам, и она будет волноваться, если я вдруг пропаду.

Наварр поудобнее устроил голову на подушке:

— Я подумаю.

Тоуни повернулась к нему:

— Да уж, подумай.

Наварр протянул руку и вплел длинные темные пальцы в ее рыжие кудряшки, которые щекотали ему грудь. На мгновение он впился в нее взглядом:

— Не дразни меня…

Грудь ее начала бурно вздыматься от едва сдерживаемой злости. С чего это вдруг он взялся ее отчитывать?

— Я не дразнила!

— То есть ты сказала мне, что ты девственница, не для того, чтобы разжечь мой аппетит?

— Нет, черт возьми! — рявкнула Тоуни и резко подалась вперед. — Я сказала это, только чтобы ты понял, почему меня обижает твоя уверенность в том, что у моего тела есть бирка с вполне конкретной ценой!

Наварр между тем был занят разглядыванием биения пульса на ее тонкой шее и бугорков ее грудей, которые виднелись в вырезе ее рубашки с тех пор, как она угрожающе нависла над ним. С до боли затвердевшей плотью он пытался угадать, какая же цена на этой самой бирке, чтобы заплатить ее и поближе познакомиться с прелестным телом Тоуни.

— А еще я думала, что моя неопытность скорее отпугнет тебя, — призналась Тоуни и посмотрела ему в глаза. — Отпусти мои волосы, Наварр.

— Non, малышка. Мне слишком нравится то, что я вижу.

Только тогда Тоуни поняла, что именно так привлекает его внимание, и, смущенно покраснев, убрала руку с его подушки и прикрыла ею вырез на груди.

Наварр расхохотался:

— Не порть другим праздник.

Тоуни так торопилась от него отстраниться и сделала это так резко, что потеряла равновесие и не смогла воспротивиться, когда он потянул ее на себя. А потом он прижался к ее полным губам с низким стоном наслаждения. Его чувственный рот дарил ей такие ощущения и будил в ней такой голод, сдерживать который она была просто не в силах. Тоуни и сама не поняла, как это произошло, но уже через секунду она лежала на подушках, а его тяжесть прочно удерживала ее на месте. Она провела ладонями по его спине, ощущая под пальцами твердые мускулы. Наварр обхватил ее грудь, и она выгнулась, когда он большим пальцем потер ее напряженный сосок. Ее реакция на это простое действие оказалась такой сильной, что Тоуни даже испугалась.