Счастливый ребенок. Универсальные правила
Шрифт:
Поведение молодого отца кажется наивным и несерьезным, но ему так не казалось, потому что он совершенно неправильно представлял себе то, с чем имеет дело, – психику ребенка, свои родительские обязанности, а главное – приоритеты воспитания, специфичные для каждого конкретного возраста.
Если родитель не может определиться с приоритетом – это катастрофа! Мы обязательно должны решить, причем раз и навсегда: что для нас важнее – разбитая ваза или счастливый ребенок, разорванная книга или счастливый ребенок, порванный и испачканный «парадно-выходной» костюм или счастливый ребенок, испорченный телефон или счастливый ребенок, недовольство посторонних вам людей или ваш личный счастливый ребенок?
Проще говоря, вот она альтернатива: те самые «пустяки, дело житейское» и «наживное» или психическое здоровье вашего ребенка.
Если вы говорите себе: «Мне важно, чтобы мой ребенок рос и развивался нормально, а главное – чувствовал себя счастливым человеком», то вы перестаете переживать из-за всяких неприятных мелочей, которых в процессе воспитания вашего ребенка, конечно, будет с избытком. Вы, в каком-то смысле, сразу принимаете на баланс весь объем возможных будущих убытков, которые связаны с его активной жизнедеятельностью, и перестаете тревожиться на этот счет.
То ценное, что можно убрать, дабы оно не погибло под натиском малыша, конечно, уберите, ну и все. Да, там, где можно предотвратить неловкую ситуацию, предотвратите. А в остальном – просто расслабьтесь. Право, самочувствие и самоощущение вашего малыша куда важнее!
Если сам прям, то всё исполнят и без приказания. А если сам не прям, то слушаться не будут, даже если им прикажут.
Примечание:
«На себя сначала посмотрите! »
Прежде чем перейти к обсуждению каждой конкретной эмоции, которую надо или развивать у малыша, или, напротив, было бы неплохо «спустить на тормозах», я должен и даже обязан сделать одно важное замечание. Даже не замечание, а заявление-обращение: «Дорогие родители, посмотрите, пожалуйста, в зеркало и попробуйте понять, что происходит с вашим собственным психическим здоровьем!»
Возможно, вы думаете, что то состояние уныния, закомплексованности, постоянного стресса, которое вы испытываете, – это хорошее, нормальное состояние. Но я должен вас огорчить – это не совсем так. Как минимум два из трех обращений мам к психотерапевту по поводу своих детей оканчиваются консультацией, которая оказывается самой маме.
Ребенок боится всего на свете – монстров, падающих лифтов, врачей, приступов удушья и т. д. Мальчику уже десять, при этом он парень шустрый, заводила среди сверстников, в футбол играет как подорванный, смышленый… Начинаю разговаривать с мамой и обнаруживаю: сколько себя помнит – повышенная тревожность, мнительность по поводу здоровья, депрессия после развода и на этом фоне бесконечный страх за ребенка.
После этого обсуждаем с мальчиком его страхи, приходим к выводу, что это детский сад и надо просто перестать себя накручивать, а маму лечим по полной программе. Результат – уже через месяц парень не может вспомнить толком, чего именно он боялся.
В чем мораль? А мораль в том, что, пока мы не приведем собственную голову в порядок, мы своего ребенка счастливым не сделаем. Если в вас нет ощущения счастья, вы не научите ребенка ничему хорошему. При этом, подчеркиваю, мы можем находиться в абсолютной уверенности, что с нами все идеально. Ну, есть, конечно, небольшие тараканчики, «как у всех», но в остальном – все супер, доктор!
Однако наш ребенок – это «зеркало правды», и если мы видим, что он тревожится, постоянно пребывает в напряжении и раздражительности, то дело, скорее всего, в нас родимых, а вовсе не в его «неустойчивой психике».
В других своих книгах я уже рассказывал, что наши эмоции состоят из трех компонентов – мыслей, мышечного напряжения и вегетативных реакций. Мысли-то мы, если очень постараемся, спрятать от посторонних глаз можем.
Например, раздражаясь на ребенка, мы вполне способны контролировать собственные высказывания и не говорить ему «ничего лишнего». Но как вы скроете свое мышечное напряжение, ведь оно проявляется во всем – начиная с голоса, который тут же меняется при напряжении мышц грудной клетки, и заканчивая руками, которые в момент раздражения теряют свою мягкость? Я уже не говорю о едва заметных, но абсолютно понятных ребенку мускульных движениях, бегающих по всему вашему лицу! Нет, этого не скрыть. Впрочем, многие даже и не пытаются.
А что для ребенка значит «мама в гневе»? Это угроза его личной безопасности. Что значит для ребенка «мама боится»? То, что опасность действительно велика и ужасна. Что значит для ребенка «мама плачет»? О-о-о… Горе пришло в наш дом! Выхода нет!
И я уже не говорю о том, что происходит с ребенком, когда эти наши отрицательные эмоции обращены непосредственно на него! Ведь тут что получается? Если мама рассержена на ребенка, то угроза исходит непосредственно от того человека, который должен по идее гарантировать ребенку безопасность. Это как заговор в службе охраны! Приятного, прямо скажем, мало.
Разочарование в ребенке, которое мама вольно или невольно ему демонстрирует, свидетельствует о его неполноценности, а отсюда у него появляется страх, что от него откажутся, не будут его защищать. Мамочка переживает из-за того, что она «плохая мама», и тем самым транслирует ребенку, что «все плохо».
У ребенка же нет других способов оценить реальность, кроме как через значимых для него взрослых. Они для него – окно в мир. И вот за этим окном «тучи ходят хмуро…» Жить становится невыносимо тяжело и даже страшно. Отсюда поведение, которое, как говорят родители в таких случаях, – «ни в какие ворота не лезет», и взаимный стресс идет на новый виток.
Мы общаемся со своим ребенком своими же собственными эмоциями – это надо понимать. Эмоции – универсальный язык, понятный даже в Африке, и вне зависимости от того, сколько слов уже выучил ребенок. Кстати сказать, когда он выучит слова, будет полегче, а пока – что на уме, то и получите, пожалуйста, распишитесь. Не спрятаться, не скрыться.
Страданию – бой!
Первый год жизни человека – это тот странный и загадочный период, когда мы еще ничего не понимаем об окружающем нас мире, но уже формируем свое «мнение» о том, как он к нам относится.
Вот представьте себе: человек еще ничего не знает ни о жизни, ни об окружающих его людях, но регулярно испытывает дискомфорт – ему больно, голодно, холодно. Да, мира он не знает и не понимает, но кое-что уже вполне определенно ощущает. Но ощущать что-то негативное и испытывать при этом позитивные ожидания – это, согласитесь, как-то странно. Если этому же ребенку тепло, сытно и приятно, тут уже совсем другая история! У него есть ощущение, что мир к нему относится хорошо, что он как бы внимательный к нему, отзывчивый, понимающий, доброжелательный и вообще – хороший.
Иными словами, то базовое отношение к миру, которое формируется у ребенка на первом году его жизни, – это фундамент будущего здания всей его психики. Не буду приводить здесь печальную статистику, но поверьте: одно дело – ребенок, который воспитывается в счастливой семье счастливыми родителями, и совсем другое – ребенок из Дома малютки.
Дети с угнетенными чувствами – это, как правило, дети с угнетенным интеллектом, обедненной мыслью.
Впрочем, вряд ли в Домах малютки дети голодают или мерзнут от холода. Просто в общественных учреждениях ребенок получает то, что ему необходимо не тогда, когда ему этого хочется, а тогда когда подошла его очередь. И этот «зазор» между желанием и удовлетворением потребности – это не простое ожидание, которое для взрослого – своего рода норма, а период страдания. Причем самого настоящего страдания, которое и ложится в основу психологического отношения ребенка к миру.
Если в младенческом возрасте ребенок формирует позитивное отношение к миру, то дальше он стремится развивать эти «добрососедские отношения». И это естественно, ведь мир ему приятен и интересен. Если же в этом же возрасте ребенок оценивает окружающий мир отрицательно, то контакт с ним уже не представляется ему пределом мечтаний. Но однако же контактировать все равно приходится – куда от него, от этого мира, денешься? А каким будет этот контакт? Через силу, с подозрением, с чувством неуверенности, с постоянным ожиданием подвоха.
Какой же вывод из этого мы должны сделать? А вывод очень простой: на первом году жизни самое важное – не дать ребенку возможности привыкнуть к чувству страдания, помочь ему не застревать на проживании горя.
Нужно взять себе за правило думать следующим образом: ребенок не плачет, если у него все в порядке, своим плачем он сигнализирует нам о том, что мы должны оказать ему помощь. И тогда наша задача ясна и понятна: мы ищем причину страдания ребенка и устраняем ее. К счастью, ему пока не пятнадцать лет и количество его потребностей ограничено, а потому найти причину переживаний младенца, на самом деле не так уж и сложно.
Дети и придворные ошибаются много реже, чем родители и монархи.
Помню, мы долго мучились с Сонечкиным дисбактериозом и уже нашли способы, которые позволяли быстро облегчить страдания ребенка, помочь ей успокоиться. Но в тот вечер ничего не помогало – укачивания, какие-то маленькие развлечения – все это давало эффект лишь на считанные минуты. После этого приходилось тут же менять тактику, чтобы переключить внимание ребенка еще на что-нибудь и не дать ему разрыдаться.
В конце концов мы окончательно выбились из сил, и я решил действовать методом исключения. До этого я искал способ отвлечь Соню, полагая, что ее мучат кишечные колики. Но тут я стал думать – из-за чего еще она может так страдать? Каких-то три минуты рассуждений в этом направлении дали потрясающий результат: я обнаружил, что под нижнее веко ей попала ресница, удалил ее, и наше золото тут же успокоилось и заснуло.
Иными словами, эта причина есть всегда, и не думайте, что ребенок плачет, потому что ему хочется потрепать вам нервы. Это ничем не обоснованная паранойя и бредовая конспирология.
Слез быть не должно – это правило. В возрасте до двух с половиной лет эта проблема решается элементарно: вместо того чтобы заунывно утешать ребенка, от чего он, разумеется, будет плакать в три раза сильнее, громче и надрывнее, мы просто переключаем его внимание. Внимание в этом возрасте – подвижное, а память – короткая. И нет ничего лучше, чем просто отвлечь ребенка, изящно предложив ему другую деятельность. Секунда – и глаза высохли, а мы уже тренируем позитивную и крайне необходимую малышу эмоцию интереса.