Счастья и расплаты (сборник)
Шрифт:
По-моему, это хороший конец для предисловия, Альгимантас?
Если даже самый знаменитый оружейник на Земле все-таки такой идеалист, – а я это слово люблю, именно потому что оно происходит не от слова «идеология», больше подходящего к понятию зооклетки, а от слова «идеалы», воплощающего достоинство и свободу, то нам и Бог велел, не правда ли?
А может быть, после этой книги о знаменитостях сделаем когда-нибудь или вдвоем или втроем с Антанасом книгу и одновременно всемирную фотовыставку-путешественницу «Те, кого фотографировали только для паспортов»?
Я ножом ничьих икон не раскрошу
Когда-нибудь какой-нибудь поэт
создаст и антологию газет.
Он выцарапает изо всех подшивок,
из всех страниц пошлейших и фальшивых,
из оскорблений или скользкой льстинки
неистребленной совести светинки.
У меня свои законы.
Люди – вот мои иконы.
Но и даже перед ними
так любимыми, родными
не распластан с бодунка
как цыпленок табака.
«Я ножом ничьих икон не раскрошу…»
Озлобленность
«Тот, кто счел, – все средства хороши…»
«Книжки мои от меня разбежались…»
«Не до поэзии поэтам…»
«Россия такая большая…»
Антология газет
Дмитрию Муратову
«Простить ли неразумную толпу…»
«Политика – разлучница людей…»
«Мы рабочие сцены истории…»
Баллада о самостоятельности решений
Памяти блистательного дипломата Семена Павловича Козырева – бывшего посла СССР в Италии, рассказавшего мне эту веселую притчу о русском посольском остроумии. Именно он в 1966 году прямиком послал в Политбюро КПСС по диппочте из Рима письмо Ренато Гуттузо, члена ЦК Компартии Италии, знаменитого художника, председателя ассоциации «Италия – СССР», вместе с моим письмом и, что было очень важно, с его собственным – с общей просьбой досрочно освободить Иосифа Бродского из ссылки на Севере, что и было сделано. Ни один из «бродсковедов» об этом не упомянул.
Один болярин – врать не стану,кто и когда, каким царем —однажды послан был к султану —так проще врать, когда не врем.Но был предупрежден заранее,допрежь далекого пути,что даже наши христианедолжны ко трону подползти.Таков обычай сей, к несчастью,что не дозволит в той страненам вертикаль султанской властибыть вертикальными вполне.«Так где же выход для посольства?» —болярин вопросил царя.«А ты как русский не позорься…Но чтобы съездил ты не зря…»«Царь-батюшка, ни телефонаи ни е-мейла в той глуши». —«А ты, болярин, углубленносамостоятельно реши».Такая участь в дрожь бросала.С таким понятьем незнаком,все повторял он «само… само…стоятельно… Но как ползком?»Перед врученьем своих грамотверительных был омрачени принял столько лишних грамм отстраха вместе с толмачом.И говорил ему: «Ванюша,ну как же я вползу, стоймя?Гудбай, боярский сан, валюта,спиночесалки и семья…Нет, я войду им всем на завистьи в полный рост – не на позорпогибну, но пускай узнают,что значит русский наш посол!»Но в той стране была подслушкане меньшая, чем на Руси,и те ушастики послушновсе, что слыхали, донесли.Прием посла попридержали,дабы султана честь спасти.Кряхтя тоннель сооружали,чтоб можно было лишь вползти.Но был не промах наш болярини спас лицо без лишних поз,когда с лукавым обаяньемк султану вполз, но задом вполз.Вот вам без всяких украшений,как нас унизить ни грози,самостоятельность решенийдипломатической Руси.«Энтомолог»