Чтение онлайн

Зато комната девочек была в распоряжении старшей сестры, и младшие были ей только рады.

И всё-таки дети находили различные предлоги забежать к папе. Он им отвечал или что-то рассказывал и категорично выпроваживал.

Как-то Инга стала свидетелем короткой сцены между отцом и Люсей. Проходя мимо кабинета, девочка как бы невзначай толкнула дверь, та возьми и откройся.

– Кто там? Что надо? – послышался голос отца.

– Это я, Людочка, – растерянно произнесла девочка. – Ничего не надо. Просто зашла.

Отец поднял на неё уставшие глаза и, едва заметно улыбнувшись, протянул руку. Люся подбежала к папе. Тот поцеловал её в лоб и коротко сказал:

– Ступай.

Люся выбегала из отцовского кабинета с сияющим лицом, словно выполнила какое-то важное задание.

Инга рассматривала сестру и никак не могла себе объяснить её восторга. Она нуждалась в его понимании. Папа не сходил с уст всех членов семьи – от маленькой Люси до Елены Николаевны. Она и сама стала жить с оглядкой, с вопросом – что скажет папа, а понравится ли папе? Раньше такого не было. Что же с ней происходит? Она себя не узнавала.

* * *

В один из дней Григорий Михайлович задержался на работе. Семья жила обычными домашними заботами. Инга подметила – что-то не то происходит в доме. Она пыталась угадать, что же её насторожило в сегодняшнем вечере? Отца не было, но никто из домочадцев не обмолвился словом. Елена Николаевна только сообщила во время ужина:

– Папа задерживается.

Девушка следила за выражениями лиц детей. После ужина те вернулись к урокам. Ближе к десяти все стали готовиться ко сну. Инге чего-то не хватало, но она не могла понять. Ожидая очереди в ванную, она расположилась в зале и перелистывала журнал. Сосредоточиться не получалось, мысли блуждали по всем домочадцам – она искала ответ. Слух уловил тихие шаги. В приоткрытую дверь в коридор она увидела, как Люся, крадучись, подошла к кабинету отца и, озираясь, заглянула в него. Удостоверившись, что там темно, она быстро закрыла дверь и побежала на кухню.

– Мама, а папа скоро придёт? – девочка прижалась к матери.

– Скоро, – она погладила дочку по голове. – Иди спать. Поздно уже.

Инга вглядывалась в лицо сестры. Маленькая Люся улыбалась, а глаза выдавали задумчивость. Девушку осенила догадка – домочадцы искусно скрывали едва уловимую грусть, даже Люся боролась с нею. Спокойствие матери передалось, но к себе в детскую она уходила притихшая. Инга вспомнила себя в детстве. Она не задумывалась – почему нет папы. Её не расстраивало отсутствие матери в те периоды, когда мама уезжала по делам или отдохнуть, как она объясняла, от «тяжёлой жизни». Её не брала. Значит, она была частью этой «тяжёлой жизни». Инга согнала брови, вспомнив эпизод из далёкого детства. Впервые она осталась на целую неделю одна, когда ей было чуть больше восьми лет. Утром приходила соседка проверить, как она собирается в школу, и вечером – приготовить еду. Тяжёлый вздох вырвался у девушки из груди.

– Что так? – живо поинтересовалась Елена Николаевна, в этот момент возвращавшаяся из комнаты девочек в кухню.

– Не-е, ничего, – всего-то и нашлась ответить Инга. – Пойду купаться.

На её слова из детской раздался смех. Выбежала Люся и восторженно затараторила:

– Мама! Мама! Она идёт купаться. Такая большая, а ещё купается.

– Уже говорила тебе, – со сдержанной улыбкой, Елена Николаевна погладила дочь по голове. – Не хорошо о присутствующих говорить в третьем лице.

– Я что-то не то сказала? – вмиг покрывшись пунцом, переспросила Инга.

– Всё то, – погладив девушку по плечу, успокоила хозяйка. – Это у нас папа с девчатами балуются и подмечают друг за другом… В общем, иди мыться, потом девочки тебе объяснят, – Елена Николаевна решила предоставить возможность детям самим общаться с сестрой. – Я меняла бельё сегодня. Твои вещи справа на полке, – возвращаясь к домашним делам, пояснила она. – Полотенце – белое – твоё.

Снимая с лица макияж, Инга рассеянно осмотрела себя в зеркале и решительно стала под горячий душ. Ещё некоторое время из девчачьей доносился возбуждённый галдёж, но и он вскорости утих. «Ну да, – неожиданно осенила догадка, и она улыбнулась. – Взрослые моются, а дети купаются. Маленькая, а уже язвочка. С ними всё-таки интересно». От нахлынувшего восторга Инге хотелось петь.

Пока она мылась, Елена Николаевна постелила на диване в гостиной. Инга выключила свет и юркнула под одеяло. Укрывшись с головой, она с упоением глубоко вдохнула свежесть постельного белья и потянулась, удобнее устраиваясь. На кухне стукнула кастрюля, девушка неожиданно спохватилась – улеглась, а ни с кем даже не обмолвилась словом. Елена Николаевна тихонько прошла к детям, чтобы посмотреть на девочек и выключить свет в комнате у сына.

– Спать! – отрезала мать на недовольство Матвея.

Когда она возвращалась, Инга тихо сказала:

– Спокойной ночи.

– Спокойной, – шёпотом ответила Елена Николаевна и на Ингину голову мягко легла её рука.

Горькой душевной обидой отдалось в Инге это прикосновение. Она заметила – родители не скупились и часто гладили детей куда удавалось – по руке, голове, спине.

«Ведь это мгновение, а как приятно, когда мамина рука гладит тебя по голове, – терзала себя Инга. – Но почему меня в детстве не гладили?» Как бы она ни пыталась заставить себя отмахнуться и отнести это к родительской навязчивости, но снова и снова ощущала мягкое прикосновение руки Елены Николаевны, и от этого становилось легко и мило. И это мимолётное прикосновение победило – девушка успокоилась и задремала.

Едва подкатывающийся сон прервался коротко пропевшим в коридоре звонком.

– Дети спят? – поинтересовался отец, раздеваясь.

– Спят. Поздно уже, – спокойно отвечала Елена Николаевна. – Завтра в школу. Проходи сразу в кухню.

– Как Люська? – спросил отец, пережёвывая.

Инга улыбнулась – она тоже, когда садилась за стол, брала ломтик горбушки и жевала.

– Уроки все сделала? – продолжал Григорий Михайлович.

– Сделала, – отвечала Елена Николаевна, накрывая на стол.

– Ей ещё год бы дома поиграть. Мне много не клади, – вздохнул отец. – Я с тобой за компанию перекушу. Сбил аппетит, перехватив во время встречи. У Танюши всё в порядке?

– Всё нормально.

– Что Мотя? Не поздно пришёл?

– Нет. Он мужчина уже, – эти слова Елена Николаевна произнесла окрепшим голосом, и Инга представила её глаза, переполняемые гордостью за сына.

– Как Инга?

Инга затаила дыхание, боясь даже моргнуть, она прислушивалась к каждому сказанному слову и с какой интонацией оно произносилось. Сердце забилось сильнее. Отец спросил о ней в общем порядке, как будто делал это каждый день.

– Как Инга? – вопросом на вопрос продолжила разговор Елена Николаевна, только в этот раз она перешла на шёпот. – Она взрослая девочка. Ей бы погулять. Что она дома сидит. Сходи с нею куда-нибудь.

– Схожу, – согласился отец. – На выходные.

На кухне умолкли. Инга примерилась к своей жизни. Она любила засидеться с подругами допоздна, а иногда приходила домой под утро. Никто её не встречал. Ужинала тем, что находила в холодильнике, и спать. Нет, конечно, никто не запрещал разогреть еду, но не было настроения. Мама спала и даже не слышала, в котором часу возвращалась дочь. Как-то Инга вернулась домой с зарёй и сидела на кухне, пережёвывая горбушку. Вошла мама, на ходу перевязывая халат, и удивилась: «Чего так рано подорвалась?» Она даже не взглянула на дочь. Поставила чайник и пошла в ванную. Инга тогда ничего не ответила. Ей было обидно до слёз. Дочери не было дома всю ночь, а любимая мама спокойно спала. Сейчас мама плотно позавтракает и отправится на работу. Вспомнит об Инге только к обеду. А если бы я за это время сто раз умерла бы, например? Инга часто проводила подобные аналогии. Она и к отцу решила ехать после очередного прихода домой под утро и сонного маминого: «Ты уже встала?»