Чтение онлайн

— Немедленно освободить! Это же Харин, «фээсбэшник», ветеран чеченской войны. Парня тоже! Ну, молодцы! Ни чего не скажешь! Вы, что не видели, что это не какие-нибудь алкаши, забулдыги?! Это же комбатанты!

— Кто, товарищ подполковник?

— Комбатанты, я говорю. Комбатанты — это те, кто прошел через военные конфликты. У них психика, как правило, нарушена. Мозги набекрень. Они привыкли находиться в экстремальных условиях, в боевой обстановке, ходить по лезвию ножа. И многие, вернувшись с войны, не могут приспособиться к мирной жизни. Отсюда срывы, депрессия, самоубийства. Вечный конфликт со всеми. К ним подход нужен особый. Лечить их надо всех до одного в реабилитационных центрах! А их у нас, сам понимаешь, нет! Понятно? — Марголин взглянул на дежурного офицера.

— Смотри, орден Мужества у пацана! Герой. А вы их, героев, в «кутузку»! Освободите, извинитесь да помягче с ними, — сказал подполковник, поднимаясь из-за стола. — А лучше по домам развезите, чтобы еще чего-нибудь не натворили вояки. Нам и без них проблем хватает.

Спустя неделю в городской газете Валерке попался некролог с портретом бравого военного, с фотографии на него смотрело знакомое лицо Харина Александра Петровича. Майор умер. Сердце.

— Ну, товарищ капитан! Ну, придумайте, что-нибудь! Век не забуду! — канючил рядовой Малецкий.

— Куда прешь в грязных сапогах! Я тебе русским языком сказал, нет у меня от твоих мух ничего! Даже хлорки нет! — заорал на шофера выведенный из себя начмед. — Ты понимаешь русский язык или нет!

— Ну, товарищ капитан! Меня же товарищ старший лейтенант в порошок сотрет! Вы, что Саранцева не знаете?

— Вот что, Окурок, вали-ка отсюда, пока цел, пока я тебе большущую клизму не поставил или не огрел по бестолковой балде! Еще я не занимался твоими мухами. У меня своих дел по горло! Вон Варнеев раненый лежит, повязку надо сменить. А ты со своими мухами лезешь.

— Я же приказ выполняю!

— А я, по твоему, не выполняю, да! Ты у нас самый шустрый, вот и прояви смекалку, как Левша, который даже муху подковал.

— Не муху!

— Тем более. Тебе, зачем серое вещество в башке дано? Вот и шевели им. Напрягись, это тебе не на толчке с газеткой сидеть! В конце концов возьми и солярой залей!

— Эх, товарищ капитан, товарищ капитан….

Разочарованный Малецкий, сдвинув на затылок шапку, покинул лазарет.

Рядовые Шестопал и Квасов выбрались за село, миновали унылое кладбище с покосившимися старыми плитами, почти бегом спустились по узкой крутой тропке к речке. Они из «самоволки» возвращались на базу.

Максим Шестопал, или просто Макс, был нагловатым пронырливым пареньком, в котором погиб великий артист разговорного жанра. Почему погиб? Да, потому что, после армии он собирался поступать в медицинский интитут, по стопам своих родителей, сельских медиков. Его неординарные способности в области «словесного поноса» были просто уникальны. Ни одно мероприятие в части не проходило без его непременного активного участия. Ему ничего не стоило заболтать кого угодно и убедить в чем угодно. Пресловутые Энди Таккер и Джефф Питерс ему в подметки не годились. Макс хотя и не читал знаменитой книги Карнеги, но черта завоевывать друзей и оказывать на людей влияние у него была в крови. Он ни на минуту не переставал сыпать шутками, анекдотами, страшными историями, прибаутками. При этом, не давая собеседнику ни секунды на раздумье, и не давая даже рта раскрыть. Второй его одной из ценных способностей было то, что он мог достать буквально все, что угодно. Для сержантов и ротного он был курочкой, которая несла золотые яйца.

— Черта лысого вам достану! — заверял он своих товарищей. И никто в этом не сомневался. Уж кто-кто, а Макс точно достанет! Разобьется в лепешку, но достанет, из-под земли выкопает.

Он, похоже, никогда не унывал, поэтому и жилось ему в полку легко и припеваючи.

А тут случился у него день рождения, о котором он случайно накануне вспомнил. Двадцать лет — это тебе не шутка. Такое событие надо непременно отметить. И в голове у него зародился гениальный план: смотаться в село за продуктами, чтобы достойно украсить праздничный стол рядового десантника. В помощники ему отрядили, его закадычного дружка, рядового Алешку Квасова. Раненько утром они залезли под брезент в «Урал» Малька, Сашки Малецкого, который отвозил провиант и воду на блокпост. Он и подбросил их до реки. Там они перешли речку вброд и поднялись в чеченское село, расположенное на косогоре. Прошлись по улице, где Макс плодотворно, можно сказать, «конструктивно погутарил» с местными бабками, разжалобив их своими байками о сиротской несчастной доле, о превратностях его нелегкой судьбы. Возвращались солдаты довольными: они разжились двумя трехлитровыми банками компота, банкой сливового варенья, яблоками, сушенным черносливом, курагой и семечками. А какой-то старик даже «чачи» пожертвовал, налив им в пластиковую бутылку.

— Живем, братан! — Макс весело хлопнул Алешку по плечу.

Солдаты спустились к мелкой речушке, разулись, засучили штанины, быстро переправились на свой берег.

— Брр! Мама роднаяя! Вода холоднющааяяя! Околеть можно!

— У нас в деревне, тоже такая! Ключи кругом бьют! Ноги, аж сводит!

— Как огнем обжигает!

— Чего ты хочешь? С гор течет!

Вышли на берег. Уселись на серую гальку рядом с ободранным корявым деревом, принесенным весенним паводком, обулись и вышли на дорогу, ведущую к лагерю.

— Интересно, Малек с Толиком уже проехали или нет?

— Наверняка! Сбросили груз и обратно! Чего они там забыли, на блокпосту?

— Эх, и погудим сегодня! — размечтался Макс. — Только бы Сара чего-нибудь не учудил.

Вдруг неожиданно за рекой хлопнул громкий выстрел, и что-то ударило в спину Шестопалу. Солдаты повалились на землю. Вжались в нее телами. Макс ошалевшими глазами взглянул на перепуганного на смерть Лешку Квасова, который в свою очередь уставился на него. На покраневшем лице того проступили капельки пота, к нижней пухлой губе приклеилась шелуха от семечек, которые он лузгал всю дорогу.

— Снайперюга, сволочь! Давай дуй вон туда, за кусты! В ложбинку! Дура, рыла не поднимай! Быстро! Да быстрее же! Шевели оглоблями!

Алешку упрашивать долго не пришлось, он, словно ящерка, вильнув ритмично квадратной задницей, исчез в указанном направлении. Укрывшись в низине от снайпера, стали думать о дальнейших действиях.

— Леха, чего делать-то будем?

— Сплошное паскудство! Совсем херово! Голову не высунешь, снимет, сука!

— А-а! — сморщившись и замотав головой, вдруг протяжно застонал Макс.

— Макс! Макс! Ты чего? Ранили? Куда?

— Проклятие! Какой там ранили! Банки разбились! Вдребезги! Попал, сволочуга! Вся жопа — мокрая! Только сейчас и почувствовал! Все на крестец вылилось!

Квасов посмотрел ему за спину и ахнул. Так и есть. Все ниже поясницы сырое бордово-черного цвета. Вся задница. Будто Макса Гулливер в чернильницу обмакнул.

— Падла, снайперюга! Убью! — зло забубнил расстроенный Макс, стаскивая с себя насквозь протекший сидор, который звякал разбившимися склянками. — Сволочь распоследняя!

— А может и не снайпер вовсе, а малолетка какой-нибудь! Шандарахнул чувак по нам и смылся!

— Это дела не меняет. Сегодня у реки, а завтра будут на базе мочить. Так и до беды не далеко.

Появление Квасова и Шестопала вызвало в палатке бурное оживление и гомерический хохот товарищей.

— Вы, что компот не достали? — разочарованно протянул радист Вадик Ткаченко.

— А, что тебе этого мало? — сказал Квасов, кивая на нары, куда вытряхнул содержимое своего мешка.

— Вот и посылай таких!