Чтение онлайн

С каждым днем она давила на меня все сильнее и сильнее, как будто готовила меня к войне.

Как будто она чувствовала приближение битвы.

После ежедневных тренировок с Тиллией я возвращалась в домик на дереве, куда Бриэль или Джоселин заходили навестить меня и приносили завтрак. До полудня я делала наброски в своем дневнике. Я научилась свистеть. Затем каждый день после обеда я отправлялась в паддок, чтобы провести некоторое время верхом на Фрее. Если я собиралась путешествовать по туранским просторам, мне нужно было больше практиковаться в езде на лошади. И после этой ежедневной поездки я отправлялась на разведку, бродя по лагерю и подслушивая разговоры его обитателей.

Мэриэтт, как я узнала, была строга со всеми. Две кухарки спали с парнем, который работал на конюшне, и все, кроме них, знали, что он играет с ними обоими. А всадники на пони оставались такими же равнодушными к вопросам, как и остальные туранцы.

Я отправилась на поляну, чтобы встретиться со вчерашним всадником на пони. Я как бы невзначай спросила, бывал ли он когда-нибудь в Аллесарии.

Мужчина бросил почту к моим ногам и ускакал прочь.

Быть шпионом было нелегко.

По вечерам я ужинала с Бриэль и Джоселин. Ни одной из них не нравилось их жилье, но обе настаивали, что оно прекрасное. Я попросила Тиллию переселить их поближе к моему домику на дереве, но, очевидно, единственным человеком в Каландре, которого боялась Тиллия, была Мэриэтт. Так что я ждала, когда появится Завьер.

Принц ведь может отменить решение смотрителя, верно?

После ужина с Бриэль и Джоселин я возвращалась в свой домик на дереве и выполняла упражнения на растяжку, которым научила меня Тиллия, чтобы разогнать скованность в мышцах. Иногда по ночам, когда я не могла сразу заснуть, я лежала в постели и смотрела через окно в крыше на звезды. Я задавалась вопросом, не находится ли моя мать в тени Арабеллы, наблюдая за мной с небес.

В другие ночи, если небо было затянуто облаками, я смотрела на свое ожерелье, любуясь крылом и металлом.

И каждую ночь я размышляла. Любая тема была открыта для размышлений.

Особенно Завьер.

Собирался ли он вернуться? Оставил ли он меня здесь, чтобы отомстить моему отцу? Это была его идея — каждую ночь таскать мою веревочную лестницу?

Я не видела Стража уже неделю. Он уехал на следующее утро после визита короля Рэмзи, и его домик на дереве оставался темным и пустым. Но он явно передал задачу по удержанию меня в плену другому.

Я отправлялась принимать ванну с лестницей. Выходила и ее уже там не было. Но к рассвету, когда Тиллия ждала, все было на месте.

Прямо как сегодня утром.

Когда я спрыгнула с последней ступеньки, она поприветствовала меня улыбкой, и мы направились на тренировочную площадку.

— Ты хорошо спала?

— Да. А ты?

Она пожала плечами.

— Мне тяжело без Холстона.

Он ушел одновременно со Стражем. Как бы мне ни хотелось узнать подробности, я отказалась спрашивать. Холстон вернется. В конце концов. А Страж?

Часть меня надеялась, что он этого не сделает. Что он будет держаться подальше от Трео, от меня, навсегда. Это была та часть меня, которая не хотела признаваться, что я надеялась увидеть его снова.

— Сегодня у нас спарринг, — сказала она, когда мы добрались до тренировочной площадки.

— Не могу дождаться, — невозмутимо ответила я.

Мы обе рассмеялись.

Затем мы приступили к работе. Через час после начала тренировки все пошло не так. Я, казалось, не могла сосредоточиться. Стойки и движения, которые она показала мне вчера, вылетели у меня из головы, как бабочки на ветру.

— Ты сегодня рассеянная, — нахмурившись, сказала она, когда мы сделали перерыв на воду.

— Нет, это не так.

Я определенно была рассеянной.

Сегодня все места для тренировок были заняты, как и всю неделю. Лязг сталкивающихся клинков и свист летящих стрел смешивались с криками мужчин и женщин, пришедших на тренировку.

Так продолжалось с тех пор, как приехал Рэмзи. Все в Трео, казалось, были на взводе. Почему? Что он сказал Тиллии?

Я так и не набралась смелости спросить об их разговоре. Пока. Может быть, завтра. Или послезавтра.

— Одесса. — Тиллия щелкнула пальцами у меня перед носом.

— Что? Я слушаю.

— Правда? — Она уперлась кулаком в бедро. — И что я сказала?

— Что я сегодня отлично поработала?

Она вздохнула.

— Я сказала, что хочу, чтобы ты начала бегать.

— Бегать. — Фу. — Зачем?

— У тебя дерьмовая выносливость.

Возможно, это задело бы мои чувства, если бы я не слышала этого раньше.

— Ты не похожа на Стража, но ваши голоса определенно похожи.

На ее губах появилась улыбка.

— Спасибо.

Конечно, она восприняла это как комплемент.

— Где именно ты хочешь, чтобы я бегала?

— Вокруг Трео. Начни с одного круга. Увеличь до двух, затем до трех. Большинство из нас пробегает от пяти до десяти кругов в день.

У меня отвисла челюсть.

Круг был огромным. Один круг — это больше, чем я когда-либо пробегала в своей жизни.

Теперь, когда я познакомилась с лагерем поближе, я узнала о его границах и о том, где расположены сторожевые башни. Я также узнала, где они держат силки для лайонвика, чтобы я случайно не попалась в них и не запуталась в сети.

— А я должна это делать? — спросила я.

Тиллия приподняла бровь. Это означало «да».

— Хорошо.

Моя выносливость, хотя и улучшилась, по сравнению с туранцами, все еще была ничтожной. После каждой тренировки мои легкие и мышцы горели. Я была вся в поту, и, хотя мое тело уже приспосабливалось к новым физическим нагрузкам, впереди был еще долгий путь.

— Ты можешь начать бегать уже сегодня, — сказала она, отставляя чашку с водой в сторону и возвращаясь в центр ринга. — После еще нескольких минут спарринга.

Боги, уже? Перерывы на воду, которые она мне давала, становились все короче и короче.

— Как вы с Холстоном познакомились?

— Тянешь время, Одесса?

— Да, — призналась я.

Ее улыбка говорила о том, что она собирается побаловать меня.

— Мы с Холстоном знаем друг друга с детства. Мы вместе выросли в маленькой деревушке на границе с Озартом. Недалеко от Уэстора.

— Вы давно вместе?

— С тех пор, как были молоды. — Зеленые искорки в ее взгляде, казалось, засияли, словно мысли о муже освещали ее изнутри. — В детстве у меня была собака. Крид. Он был большим и шумным и всегда был рядом со мной. Он спал в ногах моей кровати с тех пор, как я была совсем маленькой. Моя мама называла его моим часовым. Крид умер, когда мне было тринадцать.