Чтение онлайн

Зажимая ладонью раненое плечо, Михайло посмотрел на Белгород – ворота по-прежнему закрыты. Что делалось в родном городе в этот час, он не знал, и тревога, будто холодным льдом, наполнила его душу.

Вольга проснулся от чьего-то прикосновения, а ему казалось, что он вовсе и не засыпал, что все так же слышал негромкий шепот старейшины Воика. Он открыл глаза и увидел над собой лицо матери Висты с заплаканными глазами.

– Что случилось, мати? – Вольга будто и не спал, взметнулся с ложа. – Отчего лицо твое серо так? С Янком плохо? – Вольга тут же оказался у лавки, на которой лежал Янко, но старший брат растревожил еще больше. Не поднимая головы от ложа, он сказал тихо:

– Отец Михайло ушел к печенегам старшим среди посланцев.

Там, в непролазных дебрях Перунова оврага перед ликом страшного истукана, Вольга испугался не так, как теперь, в собственной избе! Какое-то время он молча, раскрыв рот, смотрел в глаза Янку, потом пересилил оцепенение и резко поднялся с колен.

– Мати-и-и! – простонал он и обернулся к ней. – Почему не разбудила меня проводить? – и выскочил в раскрытую дверь. По привычке глянул за угол – не сидит ли там старейшина Воик у стены, греясь на солнце? Но его там не было. Вольга упал на колени перед телегой – ноговицы тут же промокли от росы – и потянул Василька за босые ступни.

– Ох, спать мы горазды! Вставай. Наши посланцы у печенежского кагана!

Василько проснулся сразу же, едва услышал про печенегов. Следом за ним показался чернявый Милята, осмотрелся, но матери Павлины во дворе тоже не было. Сестры на телеге притихли, слушали разговор ребят.

Только из калитки вышли, а навстречу спешит Боян – худощавое лицо после смерти его отца бондаря Сайги и вовсе стало узким и зелено-белым, только русые волосы все так же кудрявились.

– Что вы тут мешкаете? – торопил Боян. – Ваш отец Антип и старейшина Воик у ворот, а посланцы уже стоят перед шатром кагана!

Вольга с удивлением посмотрел на расчищенный против их подворья пустырь. Вчера еще здесь были груды белесой глины, мусора, пепла от очагов, а теперь вокруг чисто. Посредине стоял невысокий сруб из старых посеревших бревен, а над срубом колодезный журавель поднял высокую шею. От края шеи вниз свисала тонкая жердь. У сруба стояли молча четыре дружинника с копьями.

«Проспал-таки, – укорил себя Вольга. – Проспал, пока в ночь старейшина прятал в колодцы свою тайну!»

– Спешим к воротам! – повернулся он к товарищам. Пыльной улицей они побежали к торгу, мимо пустых дворов, мимо пустых телег у плетней и придорожных канав с зарослями полыни и лебеды – отросла трава, как не стало в крепости коней. Осторожно – не заругал бы воевода Радко – Вольга с товарищами протиснулись к воротам и устроились кто где мог. Вольга взобрался на откос вала и через головы дружинников увидел в раскрытые ворота излучину реки за крутым уклоном и дальше, за ничейной поймой, – серое печенежское войско. Над войском, словно речной туман над камышом, клубилась легкая пыль. «Должно, кони землю рыхлят копытами», – подумал Вольга. Вдруг над головой раздался крик дозорного из рубленой башни:

– Иду-у-т! – а потом чуть тише: – Печенежские посланцы идут!

Дружинники у выхода из крепости заволновались, особенно те, кто стоял дальше от ворот. Им тоже хотелось получше разглядеть едущих через пойму, по дороге на кручу, печенегов.

– Спокойно, други, – проговорил воевода Радко, оглаживая бороду и приосаниваясь. – Если каган послал своих людей, половину дела мы уже сделали.

Вольга, упираясь пятками в неровности, чтобы не съехать с вала, вжался спиной в крутой откос. В спину что-то больно давило: или сухой ком земли, или старое корневище, но до того ли было? Он неотрывно смотрел, как печенеги проехали через пойму, как стали пропадать, скрываясь под кручей: сначала ноги коней, потом конские животы и колени всадников, потом конские головы, а туловища людей едва заметно качались над срезом земли. Потом словно неведомая сила, чуть-чуть раскачивая с бока на бок, стала вдавливать эти обрубки печенегов в твердую землю. Вот уже над травой видны лишь несуразно длинные головы в высоких меховых шапках, но скоро и они пропали, а над урезом кручи лишь копья раскачивались. Где-то далеко, возле торга, вскрикнуло грудное дитя, а из-за крутого спуска к реке доносился слабый стук копыт вражеских коней.

Но вот печенеги появились снова. Молча въехали в крепость – дружинники тут же закрыли за ними ворота, – сошли с коней. Двое приняли на руки богато одетого князя, сняли с седла. Выпячивая молодецкую грудь, князь шагнул навстречу воеводе, резко спросил на своем языке:

– Зачем позвал нас в Белый город и что показать хочешь, воевода урусов? Может, дань приготовил кагану?

Печенежский князь говорил, а сам зорко осматривал крепость – крепки ли дружинники, много ли их, есть ли запас бревен и каменьев на помосте для метания, готов ли Белгород и дальше держать осаду? Взгляд его задержался на подворье князя Владимира, где в раскрытые ворота видны были дружинники, пришедшие после стояния на стене. Одни сидели за длинным столом и принимали пищу, другие стояли пообок, о чем-то переговаривались, и смех доносился оттуда.

Воевода Радко, будто и не слышал вопроса о дани, сказал учтиво, но и с достоинством:

– Зима уже близка, знатный князь печенегов. А зима и вам и нам будет в тягость, если к ней не приготовиться.

– Великий каган зиму встретит в Кыюве, но прежде дань возьмет с вашего города, – гнул свое молодой князь Анбал.

– Но Русь не данник у печенежского кагана, говорили ведь уже вам о том! И Белгород не откроет вам своих ворот.

– На меч возьмем! – выкрикнул князь и руку на оружие положил, будто теперь же вознамерился привести угрозу в исполнение. Но воевода Радко улыбнулся в ответ, напомнил о первом приступе:

– Пробовали ведь, князь. Или вновь есть желание гореть в смоле?

– Голодом изморим! – снова стал грозить князь, в досаде покусывая яркие губы: ему ли, князю Анбалу, препираться с этими упрямыми урусами? Мечам бы свистеть здесь по пыльным улицам… Но как ворваться через эти ворота?

– Сказали же вам наши посланцы – голод нам не страшен: земля нас кормит, из земли мы черпаем свою силу и корм. Из колодцев дивных. И избыва силе нашей не будет, хоть стойте под Белгородом десять лет!

Молодой князь надменно улыбнулся, дернул длинными усами. Злобным огнем засветились узкие черные глаза.

– Покажите тогда ваши колодцы. Видеть хочу, чем питают они вас. В колодцах этих та же вода, что и по всей земле!

Воевода ответил не спеша, будто в раздумии: а показывать ли ворогу волшебные колодцы?

– Не говори так, князь, сути не ведая. Бог неба принял нас под свою суровую руку и даровал нам эти колодцы, чтобы наша крепость стала щитом для всей Руси. Идемте! Решился я показать вам диво. Да ведает степь о силе нашего бога и земли нашей!

Вольга спрыгнул с откоса на дорогу. Следом за ним, морщась от боли, съехал на спине Боян. Побежали, обгоняя строй дружинников. А вот и старейшина Воик с ратаем Антипом. Вольга хотел упрекнуть деда: зачем сам ушел, а его не взял с собой проводить отца Михайлу за ворота? Но старейшина упредил его, обрадовался, увидев, и тут же перенес руку с плеча Антипа на плечо Вольги.

– А ты, Антип, иди за посадником да воеводой. Мы теперь с Вольгой неспешно пойдем следом за вами.

Вольга с досады чуть не застонал. «Куда теперь успеешь? Все интересное и важное пройдет, пока мы до торга посохом достучим!»

Но старейшина, видя его нетерпение, и сам не мешкал.

– Ты не рвись, Вольга, а посмотри направо, – сказал он. – Печенежский князь все глазами по сторонам зыркает! А без него да без воеводы ничего не будет делаться, – сказал старейшина и чувствительно налег на плечо Вольги.