Чтение онлайн

Амни и Гобл поволокли тяжелое тело из хижины. Фрост поднял Джину на руки и понес в «Ламборджини», Силк шел следом.

– Я сам отвезу ее, не вмешивайся, – Фрост рванул с места машину.

У клиники его ждали дежурный врач и сестра, они быстро покатили Джину в реанимацию. Минуты через две подъехал «Роллс», из которого тяжело вылез Гранди.

– Ее увезли в реанимацию. Выглядит ужасно, состояние тяжелое.

Гранди молча уставился на него.

– Я нашел ее в компании с убитым черным. Он, видимо, дал ей ЛСД, после чего она его пришила.

– Она убила его? – хрипло выдавил Гранди.

– Зарезала. Мои друзья зароют его, свидетелей нет.

Не сказав больше ни слова, Гранди вошел в клинику.

Потной рукой Фрост зажег сигарету. Под колесами подъехавшей машины скрипнул гравий, из нее выскочил Силк.

– Я же сказал тебе, не вмешивайся в это дело, – набросился на него Фрост.

– Ты идиот! Надо немедленно потребовать у него деньги. Все улики у нас, ему некуда деваться.

Фрост с ненавистью, как бы прозрев, смотрел на острое лицо Силка. Как же низко он пал, связавшись с этими подонками. В погоне за наживой он сам стал таким же. Помог бежать психически больной девушке, теперь из-за него она умирает. Фрост почувствовал отвращение к самому себе.

Отвернувшись от Силка, он медленно побрел в здание клиники.

Силк выругался. Не обращая на него внимания, Фрост вошел в холл и обратился к пожилой дежурной медсестре:

– Передайте мистеру Гранди, что я буду на вилле, если ему понадоблюсь. Мое имя Фрост.

– Обязательно, мистер Фрост, – любезно отозвалась она, имя Гранди тут же возымело действие.

Фрост вдруг вспомнил про Амандо.

– Вы не скажете, как состояние мистера Амандо?

– Он умер час назад. Второй приступ.

– Счастливо отделался, – и оставив ее с открытым ртом, вышел на улицу.

Силк нетерпеливо схватил его за руку:

– Ты должен вернуться и поговорить с Гранди!

Приняв стойку, Фрост с наслаждением врезал правой Силку в челюсть, и тот рухнул как подкошенный.

Обойдя его, Фрост сел в «Ламборджини» и поехал на виллу.

Целых два часа провел Гранди в одиночестве в небольшой кондиционированной комнатке, где стояли несколько кресел и столик с журналами в ярких обложках.

Он сидел, углубившись в воспоминания, заново переживая свою жизнь. Детство он провел в бедном районе Неаполя, который населяли в основном воры и жулики. Отца убили в уличной потасовке, и мальчик остался с матерью. Подрабатывал продажей туристам фальшивых «паркеров» и открыток. Выручку отдавал матери, которая откладывала деньги, экономя на всем. Ели в основном спагетти и фрукты, которые он воровал на рынке. Скоро произошло несчастье: мать сбил грузовик, которым управлял пьяный шофер. Погоревав месяца три, подросток купил на скопленные матерью деньги моторную лодку и занялся контрабандой. Сначала возил из Танжера в Неаполь сигареты, а потом наркотики. Появившиеся деньги хранил в банке, жил очень скромно.

Когда ему исполнилось двадцать лет, познакомился с богатым промышленником, которому отремонтировал яхту, так как к тому времени научился разбираться в морских судах. Богач как-то разоткровенничался, что его единственная дочь связалась с лесбиянкой. Гранди, недолго думая, предложил свою помощь. Пробравшись в номер отеля, где жила подруга дочери, он задушил ее, получив щедрую награду от промышленника за оказанную услугу. Сразу разбогатев, Гранди переехал в Рим. К тридцати пяти годам сколотил солидный капитал, ловко комбинируя финансовыми сделками и играя на бирже. В сорок стал миллионером. Женился на дочери французского посла и увеличил свое состояние. Продолжая делать деньги, он почти не уделял внимания жене, которая покончила с собой, попав в лапы шантажиста. У Гранди осталась на руках маленькая Джина.

Теперь, когда дочь умирала, Гранди осознал, что это его единственная привязанность на всем белом свете. Его родная дочь умирала из-за этого подонка Фроста, предавшего его. Он сжал кулаки.

В дверь заглянул высокий худой человек:

– Мистер Гранди, я – доктор Ванс. Мне нужно поговорить с вами.

Гранди выслушал Ванса с непроницаемым выражением лица.

– Вы должны это знать, сэр, – закончил доктор.

Гранди сидел, уставясь на лежащие на коленях сжатые в кулаки руки.

– Жить она будет, – продолжал Ванс, – но в коме, не приходя в сознание, на поддерживающих жизнь аппаратах. Так она может пролежать лет десять. Надежды никакой, мозг разрушен наркотиками.

– Вы хотите сказать, что она – живой труп?

– Да, сэр. Мне очень жаль, но это так.

– Ей лучше умереть.

– Долг врача, мистер Гранди, поддерживать в больном жизнь в любом случае.

– Есть ли хоть малейшая надежда, доктор?

– Никакой.

– Я хочу ее видеть.

– Разумеется, сэр. Идемте со мной.

Он повел Гранди по длинному коридору и привел в большую светлую палату. Посередине стояла кровать, на которой лежала Джина, туда тянулись многочисленные провода и трубки от приборов, около которых колдовали две сестры.

– Вы можете идти, – сухо сказал им врач, и они тут же вышли.

Гранди, подойдя к кровати, стал смотреть на дочь, единственное родное для него существо. Впервые после смерти жены его охватили глубокая жалость и раскаяние.

Лицо Джины напоминало восковую маску, простыня на груди слабо поднималась и опускалась при вдохе и выдохе.

– Она так и пролежит годы и годы…

– К сожалению, сэр.

Доктор показал на соединение двух толстых трубок:

– Будь она моей дочерью, я разъединил бы их и дал ей спокойно умереть. А теперь я должен идти, меня ждут больные.

Гранди вытер со лба капли пота:

– Это все, что надо сделать?

– Да. Она умрет совершенно безболезненно. Решайте. Я послежу, чтобы сюда никто не входил.

Доктор вышел, прикрыв за собой дверь.

Гранди подвинул стул к кровати, сел и долго смотрел на дочь, осознавая всю безнадежность положения.

Наконец встал и наклонился над Джиной.

– Слава Богу, – тихо сказал он, – ты убила негодяя и отомстила за себя. Этого ублюдка, который усыпил тебя навсегда. А я позабочусь о другом негодяе, который помог тебе бежать, моя бедная сумасшедшая дурочка. Обещаю тебе, детка, что заставлю его страдать, прежде чем он умрет.

Поцеловав ее в щеку, он обошел кровать и разъединил трубки, на которые указал доктор.

Потом, подождав, пока простыня на груди перестала подниматься и опускаться, погладил лицо Джины и вышел из палаты.