Чтение онлайн

— Я ничем не могу вам помочь, — тихо проговорил сантеро.

— Что вы имеете в виду? Вы прочли предсказание, бросили раковины. У вас должна быть интерпретация. И я прошу, чтобы вы мне об этом рассказали.

— Извините меня, — сказал сантеро, — но смысл лежит за пределами моего понимания. — Он наклонился вперед и начал собирать раковины одну за другой, словно собирал голыши после прилива.

Кэл ринулся вперед и схватил его за запястье.

— Одну секунду. Мы пришли сюда за предсказанием, черт возьми!

— Кэл, — на этот раз робко сказала Тори.

Сантеро пристально взглянул на Кэла.

— Отпустите мою руку, сеньор.

Голос был спокойным, но, несмотря на это, в нем ясно слышалась угроза. Кэл еще мгновение держал его руку, а затем отпустил.

Сантеро закончил собирать раковины, подошел к шкатулке, которая стояла на каминной доске и положил их в нее.

Кэл вскочил и бросился к нему. Схватив Вото за плечи, он повернул его к себе лицом.

— Послушайте, я пришел к вам, потому что напуган. Я боюсь, что боги отнимут у меня сына. Если то, что вы видели, подтверждает мои опасения, то вы по крайней мере должны мне хоть сказать это.

Священник молча и твердо смотрел на Кэла.

Кэл старался сохранять самообладание. Желание прибегнуть к насилию усиливалось в нем, и он почувствовал, что способен схватить сантеро и задушить его.

— Я должен знать все, чтобы уберечь его! — крикнул Кэл. — Я никому не позволю забрать у меня сына! — Его голос оборвался. Он почти рыдал от отчаяния.

Вото заговорил:

— Ваш сын не может быть в большей безопасности, сеньор. Никто не собирается забирать его у вас.

Через мгновение эти слова дошли до сознания Кэла. Он понял, что это были те слова, которые он хотел услышать. Но, может быть, сантеро сказал это, чтобы успокоить его.

— Тогда что же означало ваше долгое молчание? — спросил он. — Я по-прежнему хочу, чтобы вы растолковали мне комбинацию раковин.

Сантеро ничего не сказал. Кэл почувствовал, как напряглись его мускулы на руках.

Тори теперь стояла позади него. Она взяла его за рукав, стараясь оттащить. Он в ярости обернулся к ней и сказал:

— Он скажет мне! Я не уйду, пока он этого не сделает! Он делал эти предсказания тысячу раз, не так ли? Держу пари, что всегда с песнями и танцами. Я хочу получить то, что мне причитается!

Тори, умоляя, обратилась к сантеро:

— Разве ты не можешь ответить ему, Вото? Почему ты так поступаешь?

— Извини меня, Виктория, — ответил он. — Я вам сказал все, что мог.

— Ничего! — заревел Кэл. — Вы нам ничего не сказали!

Его голос постепенно замолк, эхом отражаясь в углах комнаты. Он знал, что уже невозможно было ничего изменить.

— Боже мой, я не знаю, почему же я согласился на это! — с горечью пробормотал он. — Идем же, черт возьми, отсюда!

Он схватил Тори за руку, но она, как прикованная, стояла на месте, негодуя на него за грубость и обвинения в ее адрес. Когда Кэл наконец ее отпустил, она бросила на сантеро извиняющийся взгляд и последовала за ним.

На полпути к дверям Кэл подошел к тростниковой циновке и заметил яйцо, которое лежало в чаше.

— А как насчет яйца? — резко спросил он Вото. — Зачем вы просили меня его принести?

Вото пожал плечами.

— Оно оказалось ненужным, — проговорил он.

Почему-то это яйцо снова привело Кэла в ярость, он вдруг именно в нем увидел символ бессмысленности всей этой затеи. Решив не оставлять яйцо здесь, Кэл нагнулся, чтобы взять его.

Сантеро выступил веред.

— Не обращайте внимания, сеньор. Я использую его потом.

Он успокаивающим жестом поднял руку, и Кэл увидел, как напряжен Вото. По какой-то причине яйцо было очень важно для священника. Использует его? А может, он собирался использовать яйцо, чтобы наложить заклятье на Криса? Кэл быстро наклонился и схватил яйцо. Едва его пальцы коснулись скорлупы, как она распалась, превратившись в белый порошок, похожий на тальк. Внутри скорлупы находилось красноватое желеобразное вещество. Секунду оно сохраняло форму яйца, а затем по глиняной чаше медленно растеклась тягучая жидкость кровавого цвета.

Тори пристально, с видимым отвращением наблюдала за всем этим и что-то невнятно шептала.

Кэл снова обернулся, чтобы взглянуть на Вото. Лицо сантеро представляло собой ничего не выражающую маску. Ясно было, что никаких объяснений Кэл здесь не сможет получить.

Кэл обнял Тори и вывел ее из квартиры.

На улице была ночь. Они стояли на тротуаре перед магазином под розовым светом неоновой вывески и молчали.

— Ты хочешь поехать домой? — спросила наконец Тори.

— Нет, я не могу. Я должен помочь Крису.

— Кэл… — Она потянулась к нему.

Кэл отшатнулся.

— Что? — резко спросил он. — Ты снова собираешься сказать мне, что я зря беспокоюсь? Черт побери, ты же сама все видела! Неужели на самом деле нужно это растолковывать? Богам нужна жизнь моего сына!

— Но он сказал, что Крис в безопасности, — напомнила она ему.

— Он лгал. Или говорил загадками. Может быть, он имел в виду — в безопасности с богами.

— Он сказал, что никто не собирается забирать его у тебя.

— Я не верю ему, — сказал Кэл и отступил в сторону.

— Куда ты идешь? — спросила она, следуя за ним. — Боже мой!

— Я не знаю. — Он так глубоко запустил руки в волосы, словно хотел проникнуть в собственный мозг, чтобы распутать свои мысли.

— Тогда идем со мной, — попросила она.

— Куда?

— Домой. К Крису.

Он продолжал идти вперед.

Она плелась за ним, пока они шли до следующего квартала.

— Послушай, дорогой, — наконец сказала она, — может быть, ты прав. Может, нам действительно ненадолго уехать? Если это поможет тебе почувствовать, что он в безопасности… Мы могли бы попутешествовать… Может быть, поехать в Европу или…

Он повысил голос, чтобы прервать ее:

— Как далеко нам надо уехать, — резко спросил он — чтобы удрать от богов?

— О Кэл, право же! — Она не сдержала своего раздражения. — Ты не можешь считать, что этот трюк с яйцом что-либо доказывает. Я видела всякого рода трюки во время священных ритуалов. Волшебство — это часть этой религии, всех древних религий. Тебе это должно быть так же хорошо известно, как любому другому. Это вовсе не означает, что должно случиться какое-то несчастье.