Чтение онлайн

– А знаешь, похоже, это действительно правда. Охо-хо, бедные мои проекции, бедная я…

На следующий день у Алана был выходной, и, хотя мы и жили в соседних бунгало, на территории мы не пересеклись. Наверное, он ездил по каким-то своим делам.

За завтраком я мило поболтала с Самнангом, посмотрела фотографии его семьи в его дешёвом смартфоне, попросила привести в гости жену и дочку. Очень уж мне нравились эти милые кхмерские пупсы, любопытные, глазастые. А самым поразительным в них было то, что я никогда не слышала, чтобы они кричали. Совсем маленькие грудные, понятное дело, хныкали и пищали, если хотели есть или у них резались зубы, но дети старше года не капризничали совсем. Это всегда очень меня удивляло.

– Ну как? – спросил Алан, делая мне кофе на следующее утро.

– Это были очень странные две ночи, – сказала я задумчиво.

– И что тебе снилось?

– Даже не знаю, как сказать… Знаешь, у нас в России все эти психологические заморочки называют тараканами в голове.

– Тараканами? Интересно.

– А ещё есть один анекдот, не знаю, поймёшь ли ты, он тоже чисто русский.

– Давай рассказывай!

– В общем, мужика замучили тараканы, и друг ему советует: «Ты купи мелок „Машенька“, и всё хорошо будет». Мужик так и сделал. Через день друг приходит к мужику и спрашивает: «Ну, что, помогло?» – «Не знаю, вон в углу сидят, рисуют!»

Так и у меня. В первую ночь я сказала им всё так, как ты меня научил. Их это, конечно, очень озадачило, но они оставили меня в покое. А во вторую ночь я снова оказалась в этом месте, но не потому, что они, как обычно, насильно меня туда затащили, а потому что сама захотела посмотреть, чем они там занимаются. И знаешь, они действительно рисовали. Перед ними была эта карта, или схема, или что-то ещё, и они наносили на неё какие-то символы. Я спросила, что значат эти символы, и они объяснили, что это просто обозначения, графические изображения тех или иных понятий. Сказали, что собирают воедино всё, что им известно о сложившейся ситуации, хотят учесть все факторы. И самое интересное то, что они не ругались и не грызлись, как обычно, доказывая именно свою точку зрения, а выслушивали всех. Как будто наконец решили работать в команде.

– Как будто нашли общего врага и решили его одолеть! – воскликнул Алан с азартом.

– Какого это общего врага? – насторожилась я. – Меня, что ли?

– Ну а кого же ещё? Конечно, тебя.

– Они что, собрались меня прикончить?

– На всякий случай объясни им, – он заговорщицки понизил голос, – что если до этого дойдёт, то они сгинут вместе с тобой, потому что они всего лишь персонажи твоих снов.

– Что-то я совсем запуталась, но ладно. Главное, что они меня больше не дёргают. И я наконец могу видеть те сны, которые хочу.

Проснувшись этим утром, я кинулась к своему дневнику сновидений, чтобы немедленно записать всё что видела. Впервые за долгое время мне приснился такой сон, который не хотелось забывать. Когда я ушла от этих людей, когда-то изводивших меня, но теперь притихших извергов, я снова оказалась в пустыне, и снова встретила его, и он снова забрал меня в свой удивительный мир.

Вчера полосатая планета была просто невероятно огромной. Видимо, двигаясь по своей эллиптической орбите, спутник, с которого я её наблюдала, подошёл к ней ближе, чем обычно. Помню, как опустилась в колышущуюся и будто живую траву, поражённая тем, что действительно рассуждаю о таких вещах. Даже во сне применяла свои познания в астрономии и известные мне законы космологии, законы движения небесных светил. Даже здесь мой разум не хотел оставить меня в покое, всё взвешивал и анализировал. Да и было ли всё это сном? Разве большое голубое существо, привалившееся к моей ноге, было сном? Или оглушающий грохот водопада? Или медленно ползущая по земле тень от ближнего спутника?

Я ведь знаю, что такое сон. Нечто мутное, размытое и непонятное, эфемерное, всё время меняющееся. И если это всё же было сном, как могли быть настолько реальными даже самые мелкие детали? Например, я помню, как вытащила из густой голубой шерсти запутавшуюся в ней веточку, а потом оказалось, что это не веточка, а какое-то живое существо. Оказавшись в моих руках, оно развернулось на ладони, растопырило вуальные крылья, построило мне милые рожицы и взлетело. Опустилось на ухо своему большому другу, из которого я его вытащила, изобразило нечто вроде танца и снова зарылось ему в шерсть.

– Они всегда вместе, – сказал тот, кто меня сюда привёл. – Голубой здоровяк любит щекотки, а этому малышу нравится, как пахнет его мех.

Неудивительно. Мне и самой нравилось. Обнимая большого пушистика, я чувствовала изысканный не то цветочный, не то фруктовый аромат, а зарываясь носом глубже, вспоминала о ягодной шарлотке.

Помню мышечную силу и деликатность большой светящейся кошки, с которой я кувыркалась на полянке. Мы катались в густой и мягкой траве, и она поддавалась, играючи позволяя мне одержать верх и прижать её лопатками к земле, но стоило мне издать победный клич, как она тут же подминала меня под своё мощное и удивительно приятное на ощупь тело, и мы снова катились вниз-вниз с уклона, и я хохотала, обвивая её руками и ногами, и она учила меня бороться, как своего подросшего котёнка. И мы кувыркались там с азартом и весельем, и она очень точно чувствовала меня, требуя от меня невозможного, ни разу не перейдя черту. Её гортанное урчание, большие мягкие лапы и грациозная гибкость превосходно запомнились мне. Проснувшись, я обнаружила, что поглаживаю соседнюю подушку, и очень расстроилась. Только что на её месте был тёплый пятнистый кошачий живот.

Я не давала Артёму достаточно общения, и он нашёл его за пределами наших владений. Почти каждое утро после завтрака он садился в свою машину и уезжал куда-то. Сначала ставил меня в известность куда и с кем собирается, но потом, устав от моих безразличных «угу», начал пропадать молча. Меня это устраивало. В его отсутствие я чувствовала себя более свободной и раскрепощённой, будто камера круглосуточной слежки выключалась. Мне хотелось, чтобы он вовсе не появлялся в отеле, но здесь был его дом и в нём он всё же проводил достаточно времени.

Когда Артём был в хорошем настроении, его можно было найти за баром, где он, повеселевший от нескольких порций виски, обсуждал что-то с барменами или подвернувшимися под руку постояльцами. А когда был в плохом – то есть почти всегда, – ходил растрёпанный, красноглазый, или уже пьяный, или всё ещё с похмелья, в мятых несвежих майках, рычал на персонал или угрюмо щёлкал мышкой, уткнувшись в ноутбук.

Наши отношения становились всё более натянутыми, но беспокоило это только его. Я не хотела иметь его рядом, не хотела иметь его в своей жизни и тем более не хотела, чтобы он мою жизнь контролировал. Я много размышляла об этом, совсем как параноик математик, которому не даёт покоя сложное уравнение. И утром у бара, и днём, бегая по делам, и всеми вечерами, неподвижно сидя на террасе в нарастающей темноте. Вертела свою ситуацию во все стороны, но, как я ни билась, уравнение не складывалось. В нём, определённо, присутствовал лишний член. Как же мне сказать ему, как объяснить, донести, что он для меня как кость в горле, как заставить его перестать надеяться на взаимность и заняться, наконец, своей жизнью? Без меня. Что же мне делать? Может, посыпать голову пеплом и уйти в джунгли?

И вот однажды я сидела в сумерках на остывающей от дневного зноя веранде, крепко обхватив себя руками, как ребёнок, которого заставляют успокоиться, и вдруг:

«Знаете что? – подумала я, подняв голову. – Да пошёл он!»

– Пошёл ты, Артём! – прошипела я в пустоту и начала собирать свои вещи.

И теперь мы живём как соседи. Буквально. Я перебралась в ближнее к океану бунгало.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он меня, держа руки за спиной, слегка покачиваясь с носков на пятки и источая такое нечеловеческое напряжение, будто какой-то предмет под давлением, который вот-вот взорвётся. Перегородив собой дверной проём, он требовал ответа. Я хотела пуститься в долгие и пространные объяснения, но в груди вдруг стало горячо, что-то ожесточилось внутри меня, поднялось сильным и знакомым мне чувством – злостью, и я выговорила твёрдо, с неожиданной для себя холодностью:

– Исключительно для того, чтобы лишний раз тебя позлить.

– Лу! – кулак с грохотом врезался в дверной косяк рядом с моей головой. – В чём дело?

– Пожалуйста, не заставляй меня отвечать на этот вопрос. Что мне сказать? Что так, ближе к стойке, мне удобнее управлять отелем? Или что оттуда лучше вид на океан? Или что мне надоело подниматься и спускаться по лестнице? Перестань, Артём, ты все сам понимаешь.

Мне показалось, что сейчас он ударит меня, но он совершенно неожиданно справился со своими нервами.