Чтение онлайн

– О! Чем они только не болеют, уважаемая! Но укольчики-то мы, разумеется, вашей красавице все сделаем. Ребёнку ничего не грозит. Кошечка у вас чистая, хотя я бы советовал прикупить спрей от блох. И глистов протравите, таблетками. Наташа, – доктор кивнул медсестре, – принесёт. У нас здесь своя аптека.

– Замечательно, – улыбнулась Алёна. Ей понравилась опрятная, уютная ветеринарная клиника и люди, которые здесь работали.

– А я вас знаю, – сказала вдруг Наташа, возвращаясь в кабинет с какими-то коробочками в руках. – У вас сын ходит в садик за Курхаусом.1

– Правда.

– Я сестру туда отвожу часто. Мама у нас в Кёниге работает, а живём мы здесь. Вот я Анюткой и занимаюсь. Я слышала, вы не местная?

– Я из Москвы. Какое-то время жила в Кёниге, а потом переехала. Здесь тише, спокойнее. Море рядом. И вообще, очень славный и красивый городок, – искренне сказала Алёна. Ей приятно было разговаривать с общительной девушкой. – Знаете, по сравнению с Москвой – просто рай. Я такие тихие пригороды только в кино видели.

– Ну так! – вступил в разговор ветеринар. – Европа!

– Иногда мне кажется, что в этом городе все друг друга знают, – сообщила Алёна сыну за ужином. – Сегодня встретила сестру Ани из твоего садика. Помнишь девочку из третьей группы?

– Задира с косичками, – пробурчал Никитка. – Ну её!

– Молодой человек, что за разговоры? Давай-ка, рассказывай, в чём дело.

– Не хочу.

– Котик, – пропела Алёна, стараясь не рассмеяться над недовольным выражением его личика. – Неужели тебя девочка обижает?

– Вот ещё!

– А что тогда?

– Ма, да ничего. Глупости какие-то прямо! Она со мной хотела тоннель копать в песочнице…

– А ты?

– А я сказал, чтобы шла к девчонкам, играть в… это… – Никитка запнулся, подбирая слово, – чашко-питие.

– Ча-е-пи-ти-е, – поправила Алёна.

– Вот! А она не хотела к ним идти. Я её тоннель сломал совком, а она заплакала и убежала.

– Никита, это же просто нехорошо. Нельзя девочек обижать.

– Ма, да она!.. Она сама! Она теперь меня за-ди-ра-ет. Так воспитательница говорит. Противная девчонка!

Разговор с сыном развеселил Алёну. Вечер вообще выдался удивительно уютным. Они сидели на кухне, ели домашние котлеты с макаронами и болтали о пустяках. Дюшка, оправившаяся от визита ко врачу, мирно дремала на подоконнике, свесив пушистый хвост. В такие минуты Алёна старательно радовалась жизни, радовалась трогательным моментам ничем не нарушаемого счастья. Ничем и никем. Это было важно и ценно. Почему нельзя прожить всю жизнь вот так – успокоено, счастливо и безмятежно? Зачем нужны какие-то сложности?

Философское течение её мыслей нарушил Никита. Он расправился с добавкой макарон, аккуратно – как мама учила! – подобрал с тарелки кетчуп кусочком хлеба и вытер рот салфеткой. Алёна смотрела на сына, который сидел, довольный собой, и хитро ей улыбался.

– Я ведь у тебя хороший?

– Самый лучший!

Ночи становились прохладнее, и Дюшка, первое время кочевавшая с кресла на подоконник, окончательно обосновалась в постели Алёны. Та была не против согревающего соседства. Вероятных глистов вытравили таблетками, обработку пахучим спреем от блох и прочих насекомых кошка перенесла стойко, и теперь с полным правом прижималась тёплым боком к Алёниной спине. Как настоящая грелка!

За услуги добровольного обогревателя Дюша требовала еды и ласки. И если гладить её, обнимать и носить на руках Никитка был готов целыми днями, то за пропитание отвечала Алёна, которую аппетит постоялицы начинал понемногу беспокоить. Решившись приютить беспризорную кошку, Алёна и подумать не могла, что в ту помещается столько каши, рыбы и мясных обрезков. А ведь Дюшка ещё и кефир пила, и творогом лакомилась, и сыр обожала. Не многовато ли… для одной?

Об этом размышляла Алёна, задумчиво поглядывая на округлившиеся бока кошки, которая развалилась на подоконнике в комнате. Сощуренные жёлтые глаза лучились сытостью и довольством, роскошный хвост – «Как воротник на шубе», – сказал Никита – чуть подрагивал.

В доме было тихо. Алёна с удобством расположилась на кровати, обложившись со всех сторон распечатками опросов: на этой неделе пришлось взять вдвое больше материала. Она бегло просматривала анкеты и как раз заметила забавную нестыковку, когда в дверь позвонили. Принесла кого-то нелёгкая!

Алёна схватила фломастер, нарисовала на запястье жирный восклицательный знак и цифры «1.3» – хитроумный код, призванный напомнить о несоответствии в третьем пункте первой части опроса жителей города Зеленоградска об уровне оказания коммунальных услуг, – и побрела в коридор.

Она даже почти не удивилась, обнаружив на пороге Фреймана. Он стоял, большой и смущённый, в новенькой кожаной куртке – пижон! – и… улыбался. Алёна решила это безобразие немедленно пресечь.

– Вы к кому? – спросила она с презрительным холодком в голосе. Не сработало – улыбка незваного гостя стала ещё более нахальной, и он, аккуратно её оттеснив, прошёл в квартиру.

– Я ведь говорил, что на обед напрошусь. Привет!

– Здравствуйте. Во-первых, обеда нет. Во-вторых, вы не напрашивались заранее. У нас здесь всё по записи.

– Вот незадача, – огорчился Фрейман. Заметил росчерк на Алёнином запястье и поинтересовался: – А записаться заранее прямо вот сюда можно, да? На руку?

– Серьёзно, – сказала Алёна, – обеда нет. И… да, я не понимаю, зачем вы вообще пришли.

– Я пришёл к вам на обед.

– Но…

– … но его нет, это я понял. Поэтому мы сейчас куда-нибудь поедем.

– Зачем?

Начинался какой-то совершенный сюрреализм, и Алёне это категорически не нравилось.

– Затем, чтобы обедать, – объяснил Фрейман ласковым и спокойным голосом, как маленькой. Это ей тоже не понравилось. Тем более что обед на самом деле был – очень даже вкусный вчерашний фасолевый суп в кастрюльке. Наваристый и сытный – пальчики оближешь!.. А тут, понимаете, приходят всякие… и все планы рушат. Или не рушат?

– Я никуда не поеду.

– Ладно, – покладисто сказал он, и сюрреализм продолжился.

Алёне оставалось только наблюдать – за тем, как он снимает куртку, небрежно, по-свойски, чешет Дюшкины уши и уверенно шагает в кухню. Она прокралась следом и смотрела, как извлекается из холодильника кастрюлька с супом и миска овощного салата и сервируется стол. Самым возмутительным был тот факт, что всё это Фрейман проделывал с такой лёгкостью, словно каждое утро приходил на её кухню, готовил завтрак и накрывал на стол. Ну точно – сюрреализм какой-то!

Конец ознакомительного фрагмента.