Чтение онлайн

— Что?

— Зажиматься с этим твоим…понравилось?

— Нет.

Это все, на что хватает нас обоих. Автомобиль срывается с места и сразу набирает скорость. Мирон нервно перестраивается из ряда в ряд, выискивает места, где можно срезать, чтобы мы быстрее оказались в его квартире.

В. Его. Квартире.

Я надеялась, что он привезет меня домой и просто уедет. Не хочу сейчас находиться наедине с ним. Особенно когда он так на меня смотрит. Словно разорвать на кусочки мое тело — единственное его желание в этот момент.

— Отвези меня домой, — прошу, слабо надеясь на успех.

Ответом мне служит кривая усмешка. Мирон подходит к шкафу, где у него хранится алкоголь, и отпивает что-то крепкое прямо из бутылки. Сначала один глоток, затем второй. А после у меня создается ощущение, будто кто-то заменил виски на черный холодный чай, потому что предатель залпом вливает в себя около трети содержимого бутылки. И даже не морщится.

Это все похоже на какой-то дурной сон.

— Выпьешь? — скривив губы, спрашивает он.

— Не хочу. Я вызову такси, — я копаюсь в сумке, чтобы отыскать телефон, но он сразу исчезает у меня из рук.

Мирон обманчиво спокойно кладет его на стол, и тут же следует громкий звук удара. Бутылкой, горлышко которой все еще было зажато между его пальцев, предатель ударяет по экрану моего телефона.

— Что ты?!.. — бросившись вперед, я хочу спасти его, но Мир добивает экран вторым точным ударом.

Бутылка не выдерживает такого и рассыпается на осколки в его руке, виски смешивается с крупными каплями крови и заливает столешницу. Мирон как будто не чувствует боли, он просто стряхивает остатки стекла с порезанной ладони и заматывает ее первым попавшимся полотенцем.

— Тебе нужно обработать руку… — в замешательстве шепчу я.

— Уйди отсюда, Диана.

— Но у тебя кровь…

— Уйди, я сказал!

По коже прокатывает озноб от такой грубости. Со всех ног я срываюсь с места и бегу в ванную за…за аптечкой. Потому что порезы нужно хотя бы заклеить нормально, чтобы в них не попала инфекция!

Обратно я крадусь на цыпочках, сразу заметив предателя у открытого окна. Так вот почему здесь стало так холодно…

Мирон курит в одной футболке, уперевшись кулаком в оконную раму. Я подкрадываюсь к нему сзади, намеренно посильнее шоркая ногами, чтобы не напугать. Пальцами касаюсь его плеча, использую те же методы, что обычно применяются при установлении контакта с диким животным.

Но на предателя это не действует. Он скидывает со своего тела мою руку и заключает ее в грубую хватку, когда я пытаюсь вновь.

— Ты не поняла меня? — цедит он сквозь зубы.

— Обработаю тебе ладонь и уйду, — стою на своем.

Сдавшись, Мирон приваливается боком к тумбе и перехватывает тлеющую сигарету левой рукой. Правую он протягивает мне.

Я аккуратно вожу смоченной в антисептике ваткой по его коже, смываю кровь и прижимаю ее к порезам под недовольное шипение предателя. Тонким слоем накладываю заживляющую мазь и повязку поверх нее. У меня дрожат пальцы и финальный узелок получается лишь с третьей попытки.

— Теперь ты наконец-то начнешь меня слушаться?

— Нет, — я задираю голову, чтобы с вызовом посмотреть в его черные глаза. — Кто это был в клубе?

— Откуда я знаю? Какая-то девчонка, решившая пофлиртовать со мной.

— Я попросила Алекса поцеловать меня.

— Зачем?

Мы меняемся местами. Теперь я оказываюсь прижата к кухонному гарнитуру, а Мирон нависает сверху. Столешница неприятно упирается в район поясницы.

— Хотела тебя разозлить, — произнеся это, я закусываю губу.

— Может, ты еще и трахаться с ним начнешь по-настоящему мне назло?

— А если я уже?

Не успеваю вовремя прикусить язык, и это становится последней каплей для Мирона.

— Я просил тебя уйти. Я, блять, давал тебе возможность сделать это. По-хорошему, — он еще сильнее напирает на меня, хватает за бедра, больно впиваясь пальцами, и усаживает на тумбу.

— Я не… Не… — захлебываясь собственным страхом, когда его ладонь ложится на шею.

Он сдавливает пальцы ровно настолько, чтобы я не могла говорить, но могла дышать. Дергает мое платье к талии, раздвигает мне ноги, устраиваясь между ними.

Интонация его голоса не сулит мне ничего хорошего. Абсолютно ничего.

Пытаюсь его оттолкнуть, но он перехватывает обе моих руки и заводит те за спину. Ему достаточно легко удерживать их в таком положении даже при моих попытках противостоять его силе. Бессмысленных попытках, если честно.

Губы предателя накрывают мои. Я что-то мычу, но Мирон только лишь углубляет поцелуй и предостерегающе сжимает зубы на нижней губе пока еще достаточно слабо. Он толкает язык в мой рот, отпускает руки, чтобы свободной пятерней зарыться мне в волосы. Сжать их на затылке, зафиксировать мне голову так, чтобы можно безостановочно терзать откровенными жесткими поцелуями мгновенно распухшие губы.

— Поздно, фея, — горячим шепотом опаляет ухо, когда я ладонями упираюсь ему в грудь. — Теперь уже слишком поздно.

Мирон тяжело дышит, я чувствую эти прерывистые выдохи кожей, стоит ему полностью переключиться на мою шею.

Слышится треск моих колготок. Нейлон ползет стрелками по ноге от разодравших его пальцев предателя. Подушечками Мирон добирается до внутренней стороны бедра и кругами поглаживает кожу. Сжимает сильно, вырывая из моей груди писк.

Глава 21

У меня немеют губы. Мышцы тянет от слишком сильно раздвинутых ног. Я вцепляюсь в плечи предателя, впиваюсь ногтями в них и чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра еще грубее.

Языком Мирон проводит по моей шее. Спускается к ключицам, прикусывает их и втягивает кожу где-то за ухом. Окончательно разрывает колготки и стягивает по моим ногам остатки. Изорванный капрон летит куда-то в сторону, и теперь все его касания ощущаются еще острее.

Одной рукой Мир снимает с себя футболку, а потом берется за мое платье. Нитки трещат где-то сбоку, он нетерпеливо срывает с меня клочок ткани, и я тут же прикрываю грудь руками. Прячусь от его темного взгляда.

Это все настолько неправильно, что в голове не укладывается.

— Убери, — хрипит Мирон мне в губы, сжав на затылке волосы. — Руки убери, Динь-Динь.

Ладони под властью его глубокого грубого баритона соскальзывают вниз. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть, как он рассматривает меня. Несмотря на то, что окно все еще открыто — мне невероятно жарко. Воздух напоминает раскаленную лаву, я могу осязать эту высокую температуру.

Наклонившись, предатель втягивает в рот напряженный твердый сосок. Обводит его шершавым языком, ударяет по самому центру, и я вздрагиваю, чувствуя, как тело против моей воли наполняется возбуждением.