Чтение онлайн

Вечером предпоследнего дня они сидели на лавочке в парке и любовались закатом. Лиля была напряженная, прямо кожей чувствуя каждую уходящую минуту. Еще один день и все. Новая разлука, знакомая боль. Денис молчал, лишь иногда поглядывая на нее, словно собирался что-то сказать.

— Ты… такая красивая, — сказал все-таки, — очень…

— Спасибо, — Лиля повернулась к нему и грустно улыбнулась.

— Серьезно. Самая красивая из всех, кого я видел!

— Приятно… слышать, — засмущалась, но взгляда не отняла, — ты тоже…

— У тебя такая кожа белая, — он придвинулся ближе, склонился, — как у статуи мраморной из музея, — такая себе похвала, но ей понравилось.

— Это из-за того, что на Сахалине лета почти нет. Да и я мало по солнцу бегала. Зубрила сутками, — сказала с замиранием сердца, заметив, что он еще ближе придвинулся.

— Зато я загорел за нас обоих, — в его глазах что-то изменилось. Какой-то голод появился. Или ей мерещилось, чего не было?

— Ты… тоже красивый, только мне челки твоей не хватает, — то что она сказала и потом сделала, вышло непроизвольно, само собой как-то. Протянула руку и коснулась ежика волос. Денис вздрогнул. Всем телом. Прикрыл глаза и потянулся за ее рукой. И она погладила его по волосам, но лишившись сил от этого чувственного прикосновения, уронила ладонь. Та скользнула по его затылку, шее, груди. На груди Денис поймал ее и прижал к колотящемуся сердцу. Они смотрели друг другу в глаза несколько сумасшедших мгновений. А потом Лиля оказалась в стальных тисках его рук, а твердые губы впились в ее безвольные.

Это был неописуемый поцелуй. Нервный, рваный, с не то вздохами, не то всхлипами. Не красивый, не романтичный. Голодный, жадный, грубый, необходимый, вымученный.

Они одновременно слетели с катушек и целовались, как за мгновение до разлуки. Бились зубами, тяжело дышали, цепляясь друг за друга.

— Сердце сейчас разорвется! — Денис отстранил ее от себя и напряженным, перекошенным ртом, глядя в глаза произнес, — я так сильно люблю тебя, Ляль…

— Что? Нет… — пролепетала в ответ, испугавшись этого признания, самого первого.

— Да! Не могу больше в себе держать! — он приложил холодные девичьи ладошки к своим горящим щекам и повторил уже спокойнее, — я тебя люблю! Очень!

— Но… — это было… больно в общем, сильно, как раскаленной кочергой в рану, — не понимаю…

— Не надо ничего понимать! Просто знай. Хочешь — оттолкни и я уйду! — лицо парня превратилось в маску, он так сжал зубы, что Лиля расслышала их скрежет.

— Нет, не уходи… — прошептала ошеломленно, не понимая что происходит, — это… неожиданно просто…

— Почему? Разве ты не видишь? Я же дурею рядом с тобой!

— Но… мамочки, зачем это все сейчас? — из глаза покатились слезы, — я послезавтра уезжаю…

— Я… знаю! — он сжал зубы еще сильнее.

— И я не останусь… я не могу… ты понимаешь?

— Да!

— Господи, Денис, Дениска…

— Лялечка моя… маленькая… — потом была череда таких же сумасшедших поцелуев, когда всего мало, друг друга, воздуха, губ, прикосновений…

Они опьяненные, дезориентированные, пришли в себя в кромешной тьме. Оказалось, полночь. Часы пролетели, как минуты. Денис прижимал сидящую на его коленях Лилю так крепко, что не шелохнуться. Они слушали удары сердец друг друга и молчали, тяжело дыша.

— Я хочу кое-что увезти с собой, — прошептала она в его шею.

— Что же?

— Воспоминания. Сделай меня взрослой…

Денис

Денис оживал с Лилей как привявший цветок после дождя. Напитывался легкостью, счастьем, спокойствием. Возвращался. Привыкал к новой старой жизни. Смаковал каждую минуту. Другим человеком себя чувствовал, почти как раньше.

И даже так, находясь на расстоянии, был по-своему счастлив. Держался жестко, не позволяя себе прикосновений, «не дружеских» взглядов, не поднимая больных тем. Жил сегодняшним. Крепился, с тоской ожидая новую разлуку.

А потом стал кое-что замечать. Ведь не слепоглухонемой и не глупец. Лиля вроде небезразлична к нему. От свиданий не отказывалась, охотно соглашаясь, куда бы не звал. Светилась особой красотой, наряжалась, часто поглядывая на него тоскливым взглядом, когда думала, что Денис не видит. Но он — то видел.

Это окрыляло, давало силы. Воспарил духом, позволил себе мечтать. По ночам стал о будущем думать.

Просчитывал варианты, потихоньку прорисовывая для себя кое-какие горизонты.

За день до отъезда настроился на разговор. Честный, откровенный. Решил, будь что будет, но сознается в чувствах. Молчать нельзя, права мать, не то он потеряет женщину всей жизни. Предложит Лиле начать с нуля. Попросит у нее крохотный шанс. И если она его ему даст — вцепится зубами, но отвоюет их любовь.

Признание далось несложно, зря мучился. Сразу легко стало на сердце. И кричать о любви хотелось. Пусть бы все знали. И даже то, что она не призналась в ответ, не испортило момент.

Черт, Лиля так отчаянно целовалась. Жалась к груди доверчиво. Голова кружилась от пьяного счастья и Денис вел себя совсем дико. Больше ее губ хотелось, больше дыхания. Словно не жил эти годы без ее поцелуев, таких горячих ладошек и сейчас вдоволь надышаться не мог.

Долго насыщались друг другом. А когда немного отошли от безумства, парень только собрался поднять разговор о будущем, как она заявила:

— Сделай меня взрослой!

И все, взрыв! Ослеп и оглох. Слова сказать не мог, окаменел. Она… неужели до сих пор… ни с кем? Как такое возможно?! Его малышка, нетронутая? Все такая же чистая, невинная? Мысли смешались, не сразу сообразил, что она ожидает ответ. Напряглась в его руках. Успела невесть что подумать, пока он офигевал.

— Ляль… как… ух ты! — выдавил из себя.

— Не хочешь?

— Ты что?! Я не хочу?! — почти выкрикнул возмущено, — я… слов нет, погоди. Дай в себя прийти.

Денис считал у нее кто-то есть в Южно-Сахалинске. Не зря же так стремилась туда. Предполагал, отношения серьезные. Накрутил себя, раздумывая как устранить неизвестного соперника, используя ту каплю симпатии, что к нему еще осталась. А вот оно как оказалось. Значит, Лилю там держит только работа. Хотя, если подумать, не такой и мелкий фактор. В их городке она со своим образованием работу не найдет. М-да, соперничать с Японией кишка тонка, есть о чем подумать.

Вдохнул поглубже, заглянул в ее лицо при тусклом свете дальнего фонаря и улыбнулся: