Сделать тебя взрослой
Шрифт:
Эти письма очень поддержали его на чужбине, в холодной неуютной казарме согревая лучше тонкого одеяла. Они делали его таким счастливым, что сослуживцы завидовали ему лютой завистью и кажется, ненавидели. Никому не приходило столько писем. А он их получал толстенными пачками. И казалось бы, обычные исписанные шариковой ручкой листы, а несут в себе такую силу. Каждая закорючка, запятая, или черточка — все для него.
И даже, когда начался кризис службы первого года и практически каждого из его новых друзей бросила не дождавшаяся любовь, письма от Лили не прекратились и даже не уменьшились по объему.
Денис чувствовал себя на вершине жизни. На службе повысили в звании, теперь его самого слушаются солдаты. Самая красивая девушка преданно ждет дома, впереди уже не призрачно маячила свобода, осталось еще немного потерпеть и все будет. Гражданка, любовь, секс…
Он демобилизовался весной. Конец мая, у Лили день рождения, совершеннолетие. А потом экзамены с выпускным вечером на горизонте. Он очень хотел в эти дни быть вместе с ней. Они часто это обсуждали в переписке и мечтали, как он поведет ее в вальсе, одетую в белое выпускное платье.
И вот тридцатое мая. Лиле восемнадцать в этот день. Он приехал домой, обнял родителей, переоделся в парадную форму и помчался к ней. Сюрприз сделать. Купил букет белых пионов и, дико волнуясь, позвонил в дверь.
Глава 7
Знаю ты меня не забудешь
Я приду, меня зацелуешь
Но поцелуев твоих мне мало
Я хочу чтоб ты мне прошептала:
Забирай меня скорей, увози за сто морей
И целуй меня везде, 18 мне уже
/«18 мне уже», гр. «Руки вверх»
Лиля
Мамочки, чувства грудь разрывают, удержать их нету мочи! Денис смог, вырвался! А она уже и не мечтала.
Стол накрыт, родители постарались на славу. Гости в доме. Но разве ей есть до них дело?
Лучший подарок сегодня — поцеловать своего любимого! А у нее мандраж, почти истерика. Андрей под честное слово, что не выдаст, признался в приезде брата, сделав ее в этот жаркий майский день такой счастливой, какой не была уже почти два года разлуки.
Как же она готовилась к этой встрече. Сколько платьев перемерила, носясь по дому, ударяясь об каждый угол. Непослушные волосы никак не соглашались укладываться в прическу, выскальзывая из дрожащих пальцев. На макияж махнула рукой, стрелки выходили кривыми, поэтому пришлось срочно умываться. Она ведь понятия не имела во сколько именно он приедет.
Усидеть с гостями было выше всяческих сил. Она раз в пять минут подбегала к окну, хоть из него все равно ничего не было видно, а раз в три минуты заглядывала в дверной глазок.
— Еще кого-то ждем? — поинтересовалась приехавшая ради такой даты бабушка, наблюдая за метаниями внучки.
— Денис демобилизовался, — шепотом ответила мама, когда Лиля вновь сорвалась со стула.
— Надо же, дождалась-таки? — улыбнулась прародительница.
— Было бы кого ждать! — фыркнул отец.
— Ладно тебе, — оборвала его мать, — зато два года дома сидела и прилежно училась. Лучше, по дискотекам бы бегала?
— Не лучше, — отмахнулся отец, но хмуриться не перестал. Не нравился ему Денис. Как и любой парень, впрочем.
Мамочки, какой он красивый! Она таки услышала быстрые шаги по ступенькам и распахнула дверь одновременно с тем, как его палец коснулся звонка. Голубая форма, фуражка, сдвинутая на затылок, тельняшка в вырезе кителя, испарина на лбу, а в руках огромный букет пионов.
Лиля покачнулась, прижалась спиной к прохладной стене коридора и беззвучно заплакала. Частые слезинки покатились из глаз сами собой, словно прорвались сквозь плотину. Дождалась!
Денис уронил цветы, засыпав белым благоухающим ковром пол коридора и лестничной клетки. Шагнул, сгреб как-то неуклюже в объятья, притиснув к вздымающейся груди.
Мамочки, какой он высокий! А плечи богатырскими стали. А губы… жадные, обветренные, каждую соленую капельку с щек ее собрали. Она рассмеялась и повисла у него не шее, обнимая до боли в руках. Приехал! Наконец-то! Она выстояла, она дождалась!
А потом они гуляли до самого утра. Лиля и слова родителям не сказала, не попрощалась с гостями, покорно выскользнув за ним из квартиры. К столу парня не позвала умышленно. Не хотела делиться ни на миг своим счастьем и время терять. Как они бы стали есть оливье с холодцом и спокойно пить за ее здоровье, когда тела сжигали жажда и голод иного плана?
Гуляли, обнимались и целовались, до стертых губ, до сбившегося дыхания. Она то плакала, то счастливо смеялась, опять не веря в счастье. Ее любимый с ней?! Это не сон? И теперь уже навсегда?!
И всего было мало! Объятий, горячих ладоней на узкой талии, поцелуев, всего мало! Мало общего дыхания, весеннего воздуха в легких, хриплых слов шепотом. Глупых, но таких долгожданных обещаний на ухо. Самая сумасшедшая ночь в ее жизни.
Денис изменился. Окреп, возмужал. Теперь ее обнимал уже не парень, а мужчина! Вытянулся на целую голову, раздался в плечах. Лиля осторожно гладила его по этим самым плечам, находясь в некой прострации, вроде он, и не он одновременно. И взгляд у любимого изменился. Стал тверже, увереннее, жаднее? Глядел на нее так, что румянец со щек не сходил, а сердце не успокаивалось ни на миг, выстукивая нервные ритмы.
Этот новый Денис имел на нее совсем иное влияние, она от этого робела, волновалась, пыталась о чем-то говорить, сбиваясь постоянно. А он целовал ее и целовал. Перебивал поцелуями, сжимал до сладкой боли талию. И тоже робел. Два года разлуки не шутка.
Ночь пролетела слишком быстро. А они ничего не успели. Ни поговорить, ни насытиться друг другом. Едва смогли разжать руки у подъезда. Утешало лишь одно, он вернулся навсегда и теперь у них непременно все будет! Лиля уже совершеннолетняя и ей можно становиться «взрослой»!
Глава 8
Твой поцелуй, как преступленье,
это любовь — забудь сомненья!
Ты не посмеешь стать чужою,
ты рождена, чтоб быть со мною!
/«Твой поцелуй», гр. «Комиссар»
Денис
Он дар речи потерял, когда распахнулась дверь и увидел ее. Денис думал, что помнил, какая она красивая, но реальность оказалась ярче памяти. Или она изменилась? Эта прекрасная незнакомка с тонкой осиной талией, копной кудрявых волос и с огромными, мокрыми от слез глазищами, действительно, Лялька? Очнулся, когда она заплакала. Выбросил цветы и прижал к себе, внезапно онемевшими руками.
Он так сильно не волновался, даже когда целовал ее в самый первый раз. Эта Лиля казалась сказочной принцессой и он робел как пацан, лаская ее. Чувствовал, что где-то недотягивает, словно отстал в гребанной армии. А еще отвык. От мягкого девичьего тела, от ответных поцелуев. От того, как она очаровательно краснеет, от того как до чертиков приятно ловить ее вздохи, зарываться лицом в волосы, тереться носом о щеки, дуть в ушко и слизывать мурашки с шеи. И черт его все дери, отвык от такого болезненного стояка.