Чтение онлайн

ЦКЗ оказались очень быстрыми, вероятно, они все еще перестраховываются после недавней паники эболы, которая охватила страну. В течение часа в нашей клинике побывало четыре сотрудника центра здравоохранения. Двое из них сопроводили мистера Холдера в машину скорой помощи, а остальные остались с нами. Я надеялась, что они просто хотят узнать историю болезни пациента и задать нам несколько вопросов, но, когда я увидела надетые на них защитные костюмы, выходящие за рамки разумного, идея полномасштабного карантина стала очевидной.

Сотрудники спокойно провели нас с Лукасом в смотровую и велели оставаться на месте. Они обещали вернуться через несколько минут, и мы им поверили... так же, как мистер Холдер поверил нам. Быстрее, чем я могла себе представить, они натянули защитную ленту, и заперли нашу дверь снаружи. И тут я запаниковала.

— Эй, подождите! — кричала я, колотя по двери, чтобы привлечь их внимание.

— Мэм, пожалуйста, успокойтесь. Мы переводим мистера Холдера в изолятор, в Хьюстоне, для дальнейшего лечения.

— Замечательно, — сказала я, дёргая дверную ручку, чтобы выйти из комнаты. — Так мы можем идти?

— Не так быстро, — сотрудник поднял свою руку в перчатке. — У меня есть хорошая и плохая новость. Плохая новость состоит в том, что из-за вашего тесного контакта с пациентом, вам нужно оставаться здесь: в зоне карантина, пока мы не убедимся, что вы не подхватили инфекцию. Хорошая новость заключается в том, что, если после двадцати четырех часов анализы будут отрицательные, вы будете свободны.

Двадцать четыре часа? Как может быть хорошей новостью тот факт, что мне предстоит быть запертой в одной комнате с Лукасом?

— Хорошо. Вы собираетесь держать здесь только доктора Тэтчера, потому что он единственный, кто прикасался к мистеру Холдеру, а я пока подожду результатов дома? Звучит разумно. Если вы немного отодвинете ленту, я смогу пролезть и выйти.

Они выглядели равнодушными и не потакали моей истерике.

— Радуйтесь, что это всего лишь один день. Поскольку вы впервые увидели Мистера Холдера две недели назад, любая инфекция успела бы проявить себя.

Он сказал нам все это час назад, и с тех пор я не теряю надежды вырваться. Что же касается Лукаса, он лежит на кушетке, положив руку на глаза. Мне кажется, он спит.

Мой побег должен быть единоличным.

— Эй, пссс, приятель. Приятель!

Я стучу по окну на двери смотровой и пытаюсь привлечь внимание человека, стоящего снаружи. Он мой тюремщик и у меня есть план.

— Я знаю, что ты меня слышишь. У тебя есть имя?

Он не двигается. Его предыдущая работа, должно быть, была в королевской гвардии.

— Слушай, я хочу, чтобы ты знал, что я очень сексуальный доктор, с крепкой иммунной системой, — мой голос слегка истеричен, но я надеюсь, что он звучит соблазнительно. — Если ты меня выпустишь, я расстегну этот виниловый костюм, что на тебе, сорву маску и покажу, насколько я здорова.

Мое предложение его не соблазняет, поэтому я пытаюсь действовать более очевидно.

— Ууупсс. С меня только что спала моя одежда. Я стою голая прямо за этим стеклом. Такаааая голая. Голая, как в день моего рождения, но гораздо сексуальнее.

— Дэйзи, у него наушники, — говорит Лукас позади меня.

Я хмурюсь.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел.

Это становится последней каплей для меня. Я отворачиваюсь от двери и начинаю расхаживать по маленькой смотровой.

— Ты издеваешься надо мной?! Мы застряли в этой комнате и нам нечем заняться, а он там слушает радио?

— Может быть, это аудиокнига…

Он выглядит довольным.

Он застрял в этой комнате со мной на следующие двадцать четыре часа и просто лежит на кушетке с небольшой ухмылкой на лице, как будто он находится на пляже, где-нибудь на Ибице.

— Подожди, — меня охватывает паническая мысль. — Как мы собираемся прожить двадцать четыре часа без еды?

— Они дали нам еду.

Он указывает на небольшой контейнер, который стоит на столе, и я подхожу, чтобы осмотреть его. Там несколько батончиков мюсли, бутылки с водой. Я продолжаю рыться, пока не нахожу шоколадное печенье, которое они, должно быть, подбросили, чтобы поддержать боевой дух. Когда я уверена, что Лукас снова закрыл глаза, кладу печенье в карман.

Я оглядываю комнату и мне кажется, что стены немного сдвинулись, и комната стала еще меньше. Но, когда я вижу маленькую ванную комнату, пристроенную к смотровой, я вздрагиваю.

— Я должна писать, когда ты находишься всего в пяти футах от меня? Ты издеваешься надо мной?

— Ты можешь потерпеть.

Из моего горла вырывается писклявый и жалкий звук.

— Ты потихоньку сходишь с ума? Потому что, если это так, ты должна дать мне знать, чтобы я смог тебя изолировать.

Я бросаю на него взгляд.

— Хотела бы я посмотреть, как у тебя это получится.

Движение в коридоре отвлекает меня, и я прыгаю к двери.

— Эй! Ехуу!

Представитель ЦКЗ просто пододвинул стул к двери, чтобы присесть. Я впадаю в отчаяние: в такое отчаяние, что кричу через дверь, что у меня начинают проявляться симптомы туберкулеза. Надеюсь, это не правда.

— Знаете, что? — я кашляю, кашляю, как Карен из «Дрянных девчонок». — Кажется, у меня начинается озноб и лихорадка, и я чувствую боль в груди. Думаю, вам лучше отвезти меня в Хьюстон.

Наконец он поворачивается ко мне.

— О, слава богу!

Я чувствую вкус свободы. Он меня выпустит. Он должен меня послушать, в конце концов, я же врач. Когда результаты анализов окажутся отрицательными, мы посмеёмся над этим, и я пойду домой с набитым карманом шоколадного печенья. А Лукас останется и будет есть холодную овсянку.

— Она лжет. Она просто хочет уйти, — предупреждает Лукас, скучая.

Где-то в комнате он нашел стресс-мяч и подбрасывает его над головой. Снова, и снова, и снова.

— Вру? — кричу я, хорошо осознавая, что превысила громкость внутреннего голоса. — Я не вру!

Парень качает головой, похоже, его уже тошнит от моего дерьма. Он увеличивает громкость на своем iPhone, и мельком я замечаю аудиокнигу, которую он слушает: «Гарри Поттер и Узник Азкабана». Какая ирония! Я не могу не чувствовать родства с Сириусом Блэком, исключение лишь в том, что вместо того, чтобы быть запертой с тысячами сосущих душу дементоров, у меня есть только один, и он в настоящее время смотрит на меня.