Чтение онлайн

Подловил. Я бы и сейчас продолжила обвинять и оскорблять, но атмосфера в кабинете царила неподходящая. Она кричала, что порывы будут неуместны и только истеричкой себя невыносимой выставлю, нежели что-то решу тем самым.

– А мы что, куда-то торопимся? Вас ведь бизнес больше интересует, а отец подписал бумаги по сотрудничеству, насколько мне известно, – огрызнулась я, бровь наигранно-удивленно выгибая.

– Неисправима, – улыбнувшись еще шире, восхищенно пробормотал старший Устинов. Он повернулся к сыну и окликнул его: – Саш?

Бывший, нехотя сунул руку в карман пиджака и достал из него маленькую черную коробочку. Опустил ее на стол и резко придвинул ко мне.

– Это тебе, – бросил недовольно, даже в мою сторону не посмотрев. – Будешь носить с сегодняшнего дня и только попробуй снять. Особенно на людях.

Если бы наедине были, обязательно ответила что-нибудь ехидное в стиле: «Спасибо! Это так романтично!», но меня другое больше заботило. Мы ведь сделку заключаем… А потому…

– Куда мы так спешим? – повторила я, проигнорировав подсунутую коробочку, прекрасно понимая, что в ней помолвочное кольцо.

– Дорогуша, – вновь подал голос старший Устинов. – Время – деньги. По счетам следует начать платить и чем скорее, тем лучше. Свадьба через две недели, соскочить не получится, даже не надейся. В течении этого времени все должны поверить в твою неземную любовь и огромный энтузиазм по поводу предстоящего события. Все. Даже я. Тебя это тоже касается, – добавил он своему сыну, который покорно кивнул.

Мне даже интересно стало, Алекс всегда со всем, что отец приказывает, так покорно соглашается? У меня-то папа властный, а тут похоже полнейшая диктатура и тирания. Взглянула бы я, чисто из любопытства, хоть на один их серьезный спор. Нестерпимо захотелось тяжело вздохнуть. Неужели я так плохо знала прежнего Устинова? Мне он казался веселым, жизнерадостным. Сильной личностью… Совсем другим. Что его поменяло? Или он всегда был таким на самом деле? Ответа я не знала. Хотя, если взглянуть со стороны – прежней и меня назовешь с натяжкой. Многое изменилось. Тот конфликт всех нас, видимо, переделал. Жизнь крутанулась на сто восемьдесят градусов.

– Завтра, на крыше отеля «Гранд Кристалл» состоится прием в честь помолвки и слияния наших компаний. Все по высшему разряду. Будет много гостей и журналисты, кое-кто из политиков. Сыграть убедительно должны все. Саша заедет за тобой немного пораньше, чтобы стилисты успели подготовить вас к вечеру. На этом, пожалуй, все, – между тем перечислил еще указания Антон Петрович. – И не пытайтесь выкинуть что-либо. Особенно, это касается тебя, Вероника, и твоего дерзкого характера.

Я даже рта раскрыть не успела.

– Все будет, как мы договаривались, – заверил мой папа.

В этот самый миг отчего-то посетило леденящую кровь странное ощущение, будто у меня совершенно нет в этом помещении ни родни, ни друзей, ни союзников. Тот же отец предстал в каком-то ином, непривычном свете. Прежде я чувствовала от него защиту, заботу, а тут… Словно незнакомый человек сидел рядом.

Бросила короткий взгляд на Андрея, и почудилось, что даже он знал больше меня. Знал, но молчал. Понимала, конечно, что Устиновы явились сюда гораздо раньше и многое за последние сутки успели обсудить, но… Не понятна была ни необходимость присутствия Васенова, ни его поведение. Он тут как правая рука отца? Как «родитель» Лизы? Кто он? Какую роль играет в сделке?

Очевидно было только одно, я, как кукла, сидела и глазами хлопала. Совершенно беспомощная, неуверенная в завтрашнем дне и не знающая о каких-то очень важных деталях. Пазл не складывался, момент казался неестественным, чужеродным.

Со старшим Устиновым все было гораздо проще – он зло. Но при этом выглядел самым открытым и естественным, хоть и враждебно настроенным.

А Сашка… Да, между нами имелась огромная пропасть и полное отсутствие взаимопонимания, но именно он был мне ближе остальных в этот момент. Может дело в том, что и его вынуждали делать то, чего он делать был не намерен? Чувствовала в нем родственную душу, попавшую в те же сети, что и я. Марионеткой… Обсудить бы с ним…

Отогнала от себя странное наваждение. Он не друг. Ему нельзя доверять. Только вот кому можно? Кто расскажет мне все, разъяснит, что происходит?

Прикрыла на миг глаза, пытаясь успокоить все больше и больше рвущуюся наружу панику. Это нервы… Просто нервы. Вот и искала во всем и всех подвох. Мне же четко объяснили роль. Большего не узнаю, если того не пожелают остальные участники сделки.

Потянулась к столу, взяла коробочку и открыла. В ней лежало кольцо с большим бриллиантом в форме капли. Красивая работа, изящно выполненная мастерами.

Достала его и неохотно надела на безымянный палец правой руки. Подошло идеально. Выставила руку так, чтобы все собравшиеся могли насладиться его видом на моем пальце.

– Довольны? – с вызовом бросила я, давая себе мысленно очередное обещание во всем разобраться и однажды вырваться из этой сделки. Обрести свободу, докопаться до истины и понять, почему внутри дребезжат тревожные звоночки.

– Вполне, – процедил в ответ мой будущий муж.

Повернулась к нему лицом, посмотрела с вызовом в глаза и добавила:

– Давай уже свой проклятый контракт, нетерпеливый мой. Раз уж счастье быть с тобой неизбежно, не будем терять ни секунды, – и вальяжно потянулась за чернильной ручкой, чтобы поставить подпись и начать добросовестно исполнять свою роль прилежной невесты.

«Я подъезжаю. Выходи.»

Прикрываю глаза, гневно сжимаю в руке телефон и бросаю его на кровать.

– Мама! Ты чего? – тут же удивленно восклицает Лизка, оглядываясь. Моргает, глядя на меня, хмурится. В руках у нее моя помада. Дочка участвует в процессе сборов: капается в косметичке, пробует наносить на себя кремики, блески. Испачкалась вся. Но нам весело было. Вместе во взрослых девочек играли, пока сообщение не пришло от Устинова.

Все хорошее настроение улетучилось мгновенно. Губы поджимаю, дышу глубоко, чтобы сильно не показывать Лизе, как сильно злюсь.

– Ты не уходишь? – не получив быстрого ответа, предполагает она. – Остаешься? Будем играть? – с каждым новым вопросом все радостнее становится, а я мрачнею больше.

– Увы, зайчик, – с грустью отвечаю я. К ней подхожу, обнимаю и носом в мягкие волосики закапываюсь. Она у меня сладенькая и пахнет очень вкусно. Вишенкой. – Просто огорчилась, что уже пора. Думала, что мы еще с тобой немножко вместе побудем.

– У-у-у, – тоже грустно протягивает доча. Плечики опускает, губки обиженно надувает и помадку кладет обратно в сумочку. – А когда ты придешь?

– Поздно, милая, – глажу по головке, вновь на ноги поднимаясь. – Но ты не расстраивайся, бабушка тебе сегодня сказку почитает перед сном. Я ей твою любимую дала, про «Золушку». И мультики будешь смотреть весь вечер.

Я обычно не разрешаю ей много у телевизора сидеть, но сегодня сделала исключение, чтобы дочка сильно не грустила, что меня уже не увидит до завтра.